Йормундур

Монах не понял ни слова на варварском языке, но подспудно до него дошло, что речь о Стюре и воину тот не безразличен. После викинг ушёл восвояси, а Ансельмо ничего не осталось, как переждать ночь в сыром хлеву. Стоило душевной агонии потухнуть, накатила смертельная усталость. Тело обмякло и отяжелело, но леденящий страх поминутно отгонял сон. После полуночи разгорячённые выпивкой налётчики снова ворвались на деревенские улицы. Падальщики, пьянеющие от запаха крови, рыскали по дворам, ругались, стонали и исходили безумным гоготом.

Их манил свет непотушенной свечки в оконце, шорохи за стенами и запах дыма из слабо тлеющего очага. Раз за разом Йемо вздрагивал от звука выбитой двери и женского плача. Никто не кричал и почти не сопротивлялся, но в этой шепчущей тишине безумие подползало ближе и ближе, легко касаясь кожи своей холодной чешуёй. В молитве монах исступлённо благодарил Бога, давшего ему приют в этом сарае и уберёгшего от расправы. Уже на пороге царства Морфея он осознал, что молится не Богу, а вдрызг пьяному белобрысому дикарю.

Проснулся монах оттого, что в него любопытно тыкался бурый телёнок. Вместо подушки – охапка соломы, вместо одеяла – кем-то заботливо наброшенный плащ. Ансельмо нашёл ботинок, который ночью спал с ноги, надел накидку и, корчась от боли, вышел из хлева. Солнце стояло высоко. До того потеплело, что с соломенных крыш стекала талая вода. Шагах в пяти вчерашний подлец беззаботно справлял нужду. Только сейчас Ансельмо обратил внимание, какие у того длинные волосы: пшеничные космы спускаются волнами едва ли не до пояса, отдельные прядки убраны в косицы и перехвачены железными прикрасами.

Одежда у варвара такая же, как у тех, что побывали в монастыре.

Юноша тихонько подкрался сзади, однако номер не удался: викинг вздрогнул, круто повернул назад и чуть не обдал монаха струёй.

–  Тебе это нравится, что ли?! – зашипел сердитый Ансельмо.

–  А тебе? – воин рассмеялся, стряхнул конец, натянул штаны.

–  Ты знаешь латынь, – глаза Йемо округлились, что два медяка.

–  Да все мы ваше поповское наречие знаваем!

–  Знаем, а не знаваем.

–  Плевать! Благо не первый год к вам ходим.

–  Так чего ж на латинском не изъясняетесь?

–  Да ненавидим мы ваш поганый язык! – варвар, подбоченившись, сплюнул. – Чего тебе еще надо, трэлл? – он нагло ухмыльнулся. – Понравилось спать со скотом?

– Зачем ты привёл меня сюда ночью?

– За девку принял, – покривившись, норманн оглядел Ансельмо с головы до ног.