Мертвый мародер

Я прильнул к стене в поисках отметок, но если они и остались, то их затянуло жидкой грязью, что постоянно сочилась из грунта.

— Херня какая-то... Аскольд!

В этот раз помощник ответил:

— Да.

— Что за фигня с этим данжем? Он забагован, что ли?

— Нет. С ним все в полном порядке. Просто Порча не выпустит тех, кто ей принадлежит.

— Но мы... — глянул на Тилу и осекся.

Спутница свесила голову и проворчала:

— Уходи. Ты не заражен, а мне осталось три часа. Все равно не успеешь.

— Нет, — стиснул зубы. — Мы решим эту вопрос.

Если подземелье не сломано, значит, его можно пройти. Нужно лишь понять, как. Слуги, восстаньте!

Появились новые скелеты, но запас маны упал до нуля. Без зелий его быстро не восполнить, а на отдых нет времени. Если потеряю и этих костяков, придется выбираться без них, а это — верная смерть.

Одного оставил рядом, а троих отправил на разведку. Вскоре посланцы остановились каждый перед своей развилкой — с двумя, тремя и четырьмя ходами.

Сперва показалось, что в данже зашита какая-то математическая шарада, но чем дольше смотрел на карту, тем меньше видел какую-либо логику.

На таком удалении я мог лишь велеть слугам вернуться, что и сделал. Затем обновил команды — один пойдет налево, второй — направо, третий — по центру. Нежить снова побрела в туннели, а на карте отобразилась совершенно иная последовательность развилок.

Проще говоря, Порча менялась в произвольном порядке, точно гребаное «Закулисье». И как с этим справиться, даже близко не представлял.

Если это место в самом деле вздумало оставить себе Тилу, то, похоже, сможет вытворять любую дичь в своих пределах, чтобы удержать жертву.

Вот только я ее никому не отдам.

— Так, — сунул меч в ножны и потер переносицу. — Эта дрянь пытается навязать нам свои условия. Сперва хватала корнями, потом натравила гнильцов, а теперь запутала. Думаю, испугалась, что мы доберемся до нее и прикончим. А значит, именно это и нужно сделать.

— Но как? — Тила чуть приободрилась.

— По идее, зона Порчи строго ограничена.

Она не может быть слишком большой и уж тем более бесконечной. Так же ей не по силам менять и перекраивать законы нашего мира, потому что и сама находится в нем, в отличие от Пролома. Но в то же время все эти перестановки — не морок и не иллюзия от яда в испарениях. Потому что на меня он бы вряд ли подействовал — да, я вдыхаю миазмы, чтобы говорить, но дальше легких они не двинутся и в мозг не попадут.

— И что это значит?

— Хотелось бы знать...