Мертвый мародер

— Все равно молчит, — фальцетом протянул третий — низкорослый и рябой. — Давайте трахнем ее — и в расход.

— Эй, высерки, — я вышел из леса с мечом на плече. — Шли бы вы отсюда, пока можете.

Троица резко обернулась и выхватила оружие — дубину, проржавевший тесак и двуручный топор. Но на смену первоначальному испугу быстро пришло веселье — худощавого молодого оборванца вряд ли восприняли всерьез.

— Это кто тут нарисовался? — усмехнулся долговязый. — Недобитый предатель? И как тебе, братец, нелюдям подмахивать — нравится?

— Пошли вон, — прорычал я.

— Да неужели? — здоровяк шагнул вперед, поигрывая палицей. — А справишься с нами всеми?

Я поднял руку и помахал пальцами. Сей же миг из росших вокруг поляны кустов вышли скелеты и встали в ряд со мной.

— Сука! — крякнул от удивления коротышка. — Некромант!

— Ух, падаль! В бой, парни! Размажем эту мерзость.

Я замер, а затем расплылся в ехидной улыбке от уха до уха.

Но теперь не чувствовал вообще ничего — ни бешеного боя в груди, ни шума в ушах, ни застилающей взгляд пелены. И это показалось крайне забавным, ведь страх теперь — не больше, чем воспоминание, пережиток прошлого. И если таким же образом я потерял и совесть, значит, этим выродкам придется несладко.

— Займитесь скелетами, — рыкнул вожак. — Этого сам прикончу.

Что же, сейчас узнаем, есть ли смысл во всех этих циферках. Амбал подошел еще ближе, замахнулся и обрушил дубину мне на голову. Я отскочил назад, и палица выбила комья земли в опасной близости от ног.

Инерция потянула бугая вперед, и он наклонился куда сильнее, чем рассчитывал, подставив под удар руки и плечи. Я немедля шагнул к нему, сжал рукоятку обеими ладонями и рубанул по беззащитной конечности.

Лезвие с хрустом прорезало ржавые кольца и вонзилось в плоть аж до кости. Бородач взревел и махнул дубиной вверх, силясь отбить клинок, но сразу после удара я завел его за голову и снова разорвал дистанцию.

В это время длинный черт размахивал своим веслом подле наседающей на него пары скелетов, а мелкий пытался задеть третьего костяка выщербленным лезвием, но тот было столь же коротким, как и хозяин.