Мертвый мародер

Когда вытянул ее на берег, большинство селян уже вернулись — кто с глухарем, кто с зайцем, один орк приволок за хвост мраковолка, но больше всего повезло парню, которого меньше всего заподозришь в мастерстве охотника.

Во-первых, это эльф. Да, ушастые отличные стрелки и следопыты, но этот выглядел тощим и женственным даже по меркам своего народа. Узкое лицо, длинные рыжеватые волосы, взгляд как на навоз и вычурный наряд, больше подошедший бы для посещения библиотеки, чем для беготни по лесу с луком наперевес.

Кожаные брюки в облипку, белая рубаха с кружевным воротником и красная жилетка — ну чисто клерк или пижон, но никак не матерый охотник.

Однако именно он умудрился застрелить самую большую добычу — старого саблезубого кабана с такими бивнями, что я предпочел бы сойтись вместо него с той неведомой тварью, что сперла моего сома.

Разумеется, кабана признали лучшим трофеем.

Разумеется, меня дружно подняли на смех, загоготав так, что по волнам пошла рябь. Что неудивительно, учитывая мой вид — мокрый, грязный и с откусанной башкой на поводке.

— Ну, ты даешь, парень! — неслось со всех сторон.

— А тушу где дел? По дороге потерял?

— Да небось отъеденную и притащил. Он же мертвечину за версту, поди, чует.

— Ха-ха-ха, ну и видок у тебя. Точно пса на выгул повел.

Не смеялись только двое: Тила (из вежливости) и победитель, чье имя я узнал чуть позже. Этот хлыщ явно испытывал ко мне далекие от уважения чувства и смотрел с едва скрываемым вызовом и отвращением.

— Я считаю, что победил Альдэар, — громко произнесла Инар. — Согласны?

В ответ большая часть селян тряхнула оружием над головами.

— Правда, у Захара явно был больше, — староста осклабилась. — Такой большой, что аж целиком не донес.

Жители вновь засмеялись.

— Так что лучший охотник вправе попросить награду!

Пижон подошел к жрице, вежливо склонил голову и протянул ладонь — ну точно лорд, приглашающий леди на бал:

— Тила Тиринор, пользуясь почетным правом первого претендента, приниженно прошу порадовать павших побратимов пламенной пляской на их последних проводах.

Подруга с улыбкой коснулась его пальцев и присела в книксене — такие тут порядки, ничего не попишешь. Хлыщ тут же поцеловал ее костяшки, а мне вновь невыносимо захотелось крови — желательно из его разбитого хлебала.

И то ли темная сила во мне взыграла, то ли вспомнил бурную «живую» молодость, но сдержаться так и не удалось.