Мертвый мародер

— Надо ехать дальше, — я с опаской осмотрелся на случай, если что-то упустил. — Здесь нет ничего ценного.

— Вот и я о том же! — Убра подбоченилась и повысила голос. — Где золото? Оружие? Сраный электрум, хотя бы? А?!

— А-а-а-а!!!

Даже распластанный мертвяк не выдержал ее воплей над ухом и кинулся на спину, словно жуткий мясной скат. Следом подорвались и соседи, но мы уже знали, как бороться с этими хреновыми некроморфами и справились с пятеркой выродков с меньшими усилиями, чем прежде.

— Дерьмо! — орка стащила труп с закорок, швырнула на пол и растоптала.

Но за следующим поворотом нас ждал длинный ряд стальных дверей с крохотными зарешеченными оконцами, за которыми виднелись вырубленные в скале камеры размером с ванную комнату.

На каменных же нарах лежали кости в обрывках истлевшей одежды, вызывая весьма гнетущую мысль. Если испытуемые были добровольцами, то почему их держали в таких темницах?

Если же в опытах участвовали в принудительном порядке, то кого выбирали в качестве жертв? Рабов? Преступников? Случайных сородичей?

Как-то это не очень вязалось с образом благородных ученых-изгоев, что искали защиты от притеснений.

Размышляя об этом, я подошел к последнему окну и посветил внутрь кольцом. Луч света озарил что-то черное, густое, и в тот же миг бледная тощая рука протиснулась сквозь проржавевшие прутья и попыталась схватить меня за лицо.

Я вовремя отпрянул, и скрюченные пальцы с длинными черными когтями схватили пустоту.

— Долго же она тут сидит, — присвистнула Убра. — Хорошо, что крыша потекла, а то так и с ума сойти можно.

— Добей, — я отошел от двери, уступив место Тиле. — С нее хватит.

Яркий луч ударил в камеру, и тварь забилась в страшных корчах, точно сгораемый заживо человек. Отпрянула к стене, скрючилась на кровати и вскоре затихла — иссохшая плоть очень быстро превратилась в пепел.

— Ради чего все это? — эльфийка опустила посох и покачала головой. — Что они тут делали?

— Надеюсь, скоро узнаем, — я побрел к вагонетке. — Круг вот-вот замкнется.

Прозвучало с намеком, хотя я имел в виду ветку туннеля, по которой мы прошли уже второй поворот. За третьим же оказалась самая большая полость, размером напоминающая полноценную станцию глубокого залегания.