Мертвый мародер

В моем случае пиво — это богатый источник быстрых калорий и питательных веществ, да еще и в максимально удобной форме.

Жидкий хлеб, как-никак, и весьма недурная замена меду, от которого начало подташнивать даже меня. Но будь я жив, точно бы отказался — от пива только пузо и сиськи растут, да и вообще пить вредно.

Но сейчас я даже не захмелею, так почему бы не подкрепиться после чрезвычайно тяжелого дня.

— А давай. Только немного.

По возвращению хозяйка грохнула на стол бочонок литров на десять и кулаком пробила крышку.

— За победу над гребаной империей!

— За победу! — не выпить за разгром вонючих нацистов — грех. Так что осушили до дна, и у зеленой сразу созрел новый повод — благо, думать долго не пришлось.

— За свободу Шел — нашего последнего убежища!

Чокнулись, опрокинули. Дальше пили за Вольные Короны, за пятерых светлых богов в порядке старшинства, за то, чтобы темные боги навеки сгинули в бездне (поименно каждый), за возвращение домой, за славные бои и великие свершения.

Под конец орка вообще не вязала лыка, обнимала меня за плечо и бормотала что-то бессвязное на ухо, пока не опрокинулась и не захрапела так, что крыша затрещала. Я же выглядел как жертва пытки питьем, и когда хотел сходить облегчиться, понял, что не могу встать.

И дело не в хмеле, а в смертельной усталости, которой тот сильно поспособствовал. Голова закружилась, перед глазами потемнело, и по сути я просто отключился от чрезмерной нагрузки. И рухнул рядом с варваршей на кровать, где нас и обнаружили поутру.

— Убра! — ухо резанул встревоженный голос Тилы. — Ты не знаешь, где... — дверь тихонько скрипнула, — Захар?

Я дернулся и приподнялся на локте, точно застуканный любовник. Орка заботливо укрыла меня шкурой и устроилась под боком, закинув мою руку себе на живот.

И я даже примерно не представлял, как теперь все это объяснять. По крайней мере, меня не заподозрят в соитии, но ведь изменить можно не только хреном.

— Послушай...

Эльфийка грохнула дверью перед моим лицом и зашагала к воротам. Я выскочил на крыльцо и только тогда понял, что меня полностью раздели, хотя заснул при полном снаряжении. И что хуже всего — многие жители уже вышли из домов и с любопытством смотрели на разыгрывающуюся сцену.

Все давно знали о моих отношениях с ушастой, и все прекрасно понимали, из чьего дома я выбежал в наряде Адама. И я старался вообще не думать о том, какого рода слухи теперь поползут по деревне.