Мертвый мародер

Вместо этого ищешь ошибки, недочеты или прикидываешь, как где киноделы смухлевали со сценой длинной в дюжину минут, якобы снятую одним дублем.

Еще более сложный вариант — это суеверия, теории заговоров и убежденность в сверхъестественном. Стоит только глубже копнуть в матчасть (например, посмотреть все выпуски «Утопия Шоу») и всю мистику как рукой снимает, а курлыкающий на одной ноге Пахом из великого экстрасенса превращается в обычного актера.

На деле примеров множество, но суть одна — если узнать правду, вера мгновенно растает.

И самый лучший способ убедиться, что Мэл просто плетет мороки — это заставить ее сделать что-то такое, на что она будет неспособна. Но не потому, что у нее не хватит сил, а потому... впрочем, не стоит забегать вперед, чтобы не разрушить интригу, которая тоже — своего рода магия.

— Эй! — я встал посреди комнаты и подбоченился. — Иди сюда, рогатая. Кой-чего хочу!

Демоница тут же появилась из воздуха и облизнула черные губы.

— Прошу — загадывай. И ни в чем себе не отказывай.

Я бы мог прямо попросить нечто такое, что бестия по определению не смогла бы осуществить. Но тогда она просто пошла бы в отказ, а я похерил бы наш единственный шанс спастись.

— Хочу большой горшок — как в подвале.

— Хм... а зачем?

— Чтобы помыться.

— А-а... Не вопрос. Чем заплатишь?

Скинул плащу, рубаху и повернулся к ней спиной. Тила посмотрела в глаза с ужасом и мольбой, но я молча подмигнул — все в порядке. И тут же стиснул зубы и зарычал, когда клыки впились под лопатку. Сей же миг напротив появилась огромная крынка, а Мэл спросила, чавкая и пуская кровавую слюну:

— Чего теперь? Воды?

— Мне простая вода не поможет.

Скорее, даже навредит.

— Это верно, — тварь кивнула и малость расслабилась.

— Поэтому хочу древесного угля три фунта — только, чур, в порошке.

— Угля?

— Да. Сойдет заместо мочалки.

— Угля так угля, — она пожала плечами. — Дай-ка руку. Жесткий ты, запить надо.

Демон прокусила вену на бицепсе и жадно вылакала положенную меру.

— Теперь добавь две унции серы.

Для меня она — что бальзам.

— А... понимаю. Наша братия тоже серу уважает. Тоже в порошочке?

— Да помельче.

— Сделано! — черную пыль накрыл слой желтой. — Повернись-ка лицом. Может, грудь будет помягче.

Я закусил предплечье, чтобы хоть немного стравить нечеловеческую боль. Мэл же обглодала плоть до костей и с удовольствием рыгнула, обдав меня трупной вонью. Не удивлюсь, если ее вонючее дыхание горит не хуже метана.

— Балуешь ты меня, дружок.