Мертвый мародер

Сраться о политике можно до скончания времен — и ничего не докажешь, будь у тебя хоть миллион доказательств. Поэтому спустился в подвал и направил кольцо во тьму напротив.

К счастью, светоч сработал и озарил два длинных ряда с большими просмоленными бочками и объемистыми глиняными сосудами, куда при должно старании поместился бы... человек.

Бочки и сосуды чуть ли не по самые крышки вкопали в землю, на которую истекала дурно пахнущая темная жижа. Нет, это был не запах гнили и разложения, а резких специй, приторных благовоний и лекарств.

Однако приятным его не назвать при всем желании, пусть и сильно тошнотворным — тоже. А вот что действительно заставило ощутить мурашки даже мертвеца — так это приглушенные, едва различимые стоны, что доносились из емкостей.

Я обнажил меч и машинально сглотнул. Срезать крышки совершенно не хотелось, но если кто-то и даст подсказку об этом месте, то его непосредственные узники.

Подойдя ближе, увидел на боках даты. Сверив их с интерфейсом, выяснил, что самая свежая консерва — двухдневной давности, а самого старого замариновали без малого два года назад.

В среднем бестия готовила по закрутке в месяц, и всего их насчитал одиннадцать. Раньше добыча попадалась чаще, потом залетные гости почти иссякли, а с приходом Малума появились вновь.

Жаль, не осталось никого от тех, что попались в первую очередь. Тогда бы удалось узнать, кто построил острог, и почему людоедка обосновалась именно в нем. Глядишь, и подсказали бы способ ее одолеть, а теперь придется все делать самому.

Если бы я знал, когда именно пропал Кархан, то сумел бы найти его сразу. Однако первая попытка оказалась неудачной, и под крышкой я увидел перекошенное болью и ужасом лицо эльфа. Он сидел в бочке по горло в мутном рассоле — со вскрытым животом и выпиленными сбоку ребрами, без глаз, рук, ног, кишок и одного легкого.

И тем не менее, он подавал признаки жизни. Уж не знаю, какая черная сила удерживала его в этом мире, но это точно не некромантия, потому что иссохшее и почерневшее сердце все еще билось, а легкое медленно раздувалось и опадало.

— Помоги... — пробормотал пленник, и я увидел совершенно целый язык. Что немудрено — ведь если его вырезать, как тогда загадают желание? — Убей меня...

Я вздохнул и опустил голову. Можно ли его вылечить? Выживет ли он вне этой бочки? Смогу ли я в принципе нанести удар похожим на подсвеченный дым клинком? Слишком много вопросов — и ни единого ответа.