Мертвый мародер

Вот только тьма, откуда они вышли, появилась аккурат за воротами, словно нежить прибыла прямиком из потусторонней темницы. И обычно скелеты возникали вокруг меня или же вставали полукольцом, а эти шагнули как из шеренги. И странности на этом не заканчивались.

Выглядели они тоже иначе — более рослые, плечистые, да и доспехов сохранилось куда как больше — ведрообразные шлемы, пластинчатые наплечники и наручи, длинные кольчуги с зерцалами, а в руках — треугольные щиты и полуторники.

Что-то тут нечисто, подумал я, а затем понял, что.

Прорези в шлемах не светились — ни голубым, ни красным, а слабо чадили черной дымкой, словно внутри подожгли кусочки резины.

— Тила... — дрогнувшим голосом позвал я и шагнул к ней ближе. — Назад. Кажется, это неправильные слуги...

Чтобы подтвердить (или опровергнуть) догадку взглянул на нечисть Глазом Бога, но вместо привычных характеристик увидел над ними вот такие надписи:

Не

Стой

На

Моем

Пути

— Открой люк, — шагнул вперед и обнажил меч. — Я прикрою!

Затем вытащил из сумки пузырек, вынул зубами пробку и плеснул масло на дол клинка.

Стоило озаботиться этим раньше, но кто же знал, что тут такая дичь творится.

Скелеты меж тем запрокинули головы и разом загудели — и сердце подсказывало, что смеются вовсе не слуги, а тварь с той стороны, что ими управляла. Что немудрено, ведь умение «костяной кукловод» доступно всего на двадцать пятом. А богиня смерти была явно более высокого уровня.

— Маленький мертвый щенок, — один из скелетов вышел вперед и описал острием восьмерку.

— Вздумал помериться силой со мной? Ну, давай — покажи, чему научиться.

— Захар! — крикнула эльфийка. — Люк не поддается. Его кто-то держит!

Скелет снова расхохотался и отбросил в сторону щит.

— Давай, малыш. Я даже немного поддамся.

Разбавляемый лишь кольцом полумрак прорезал яркий, как сварка золотой луч и ударил точно в шлем. Костяк отпрянул и тряхнул башкой, но каких-либо следов я на нем не заметил.

— Так-так-так... — загудела нежить, что брошенные на дно бочки рупоры.

— А кто это вмешивается в чужой разговор? Разве мама с папой не учили, что это — невежливо? Кстати, ты знала, что Малум приковал их к веслам прямо в Герадии? И они больше месяца гадили под себя и жрали то, чем гадили соседи. И отец все приговаривал — потерпи, милая, мы должны выжить. Мы должны найти наше солнышко любой ценой.

— Сука! — в слезах выпалила Тила и пустила луч такой силы, что меня обдало нестерпимым жаром, а в камере будто вспыхнула молния.