Мертвый мародер

Залпом осушил его, взял с печки метелку от золы и окунул в остатки яда на дне котелка. Обильно смазал свой меч, призвал скелетов и велел испачкать в черной жиже оружие, пальцы и зубы — и не стесняться применять все это в дело.

И лишь затем пинком распахнул дверь и вылетел наружу с мечом наперевес. И увидел довольно необычную картину — вместо того, чтобы раздавить последних защитников, часть штурмовиков сбилась в кучу посреди деревни и прикрывалась щитами так, словно их взял в кольцо невидимый враг.

И эти самые невидимки собрали щедрый урожай — в пыли под ногами соратников валялись человек семь, многие из которых замерли в неестественных позах, а другие все еще корчились в страшной агонии.

Все это тоже щедро сдобрили отравой — отсюда и корчи. Но все взрослые — на стенах, а дряхлые старики вряд ли смогли бы так ловко бить противника. Значит, оставался последний вариант — дети.

Мальчишка-эльф выпростал руки с пращой из окна и лупанул налетчику прямо в глаз, после чего тот пополнил ряды будущих мертвецов.

— Сучонок! — один из бойцов припал на колени и принялся высекать искру на просмоленную тряпку. — Запеку тебя живьем и сожру.

— Смотри не подавись, — я вышел из темноты меж двумя домами.

— Ах ты гад, — разбойники шагнули ко мне, несмотря на непрекращающийся обстрел. — Тебя-то мы и ищем.

— Правда? А я как раз ищу вас, — подвинулся вбок, и в подворотне вспыхнули горящие голубым глазницы.

Скелеты накинулись на них, как спущенные с цепей бешеные псы. Ублюдки дрогнули, а тут их с тыла приголубили орки, что справились с лестницами и принялись добивать всех, кто остался в деревне.

Было их, к слову, немного — около десятка. В плен не сдался никто — да и им вряд ли бы предложили. Солнце скрылось за лесом едва наполовину, а поселение уже полностью зачистили.

И отпускать их никак нельзя — к счастью, это понимал не только я, но и селяне.

Потери имперцев я оценил в двадцать пять трупов — интерфейс позволял провести предварительные расчеты. На треть больше наших, но все-равно недостаточно.

— Навались, парни! — рявкнул Риг, с ног до головы заляпанный кровью — и своей, и вражеской.