Мертвый мародер

Вклинение оказалось настолько удачным, что ворвавшиеся внутрь враги оказались рассечены надвое. Дальняя половина предпочла отступить, а те, кто оказался между гномами и орками, очень быстро превратился в бурое месиво.

Вдохновленные победой защитники усилили нажим и выдавили налетчиков прочь, однако к тем подоспела подмога из-за «парусов», и кровавая толкотня продолжилась прямо на «пороге». По моим подсчетам, силы почти сравнялись: у Шейра осталось двадцать семь бойцов, у нас — двадцать один.

Но за нами — тактическое преимущество.

Без прикрытия таранов и щитов стройные ряды сбились в одну рычащую кучу, которую успешно обстреливали со стены. Я помогал, чем мог, тыча клинком в шеи и глаза, и судя по логу, собственноручно укокошил троих подонков.

Еще немного — и гады или сдохнут прямо под тыном, или отступят к лесу. Я до сих пор не понимал, почему они мрут как мухи в заведомо невыгодных для себя условиях. А когда понял, стало уже слишком поздно.

— На помощь! — Арло выбежал из мастерской и забил поварешкой в пустой котел.

— Тревога!

Вопль оборвался тихим хрипом. Старик упал с болтом в спине, а позади него — на южной и наименее укрепленной части стены — я увидел три странных черных рога. И лишь когда по ним полезли каратели, понял, что это — концы наспех связанных штурмовых лестниц.

Я оцепенел, а мозг заработал так быстро, как еще не доводилось. Лобовая атака — просто отвлекающий маневр, что позволил основным силам пробраться в тыл совершенно безнаказанно.

Никто не ждал нападения с юга, и потому там выставили всего одного дозорного, и его под шумок сняли из арбалета.

А когда ученый хотел отнести нам свежие зелья и заметил труп, все уже было предрешено. Это не враг оказался между молотом и наковальней. Это нас заманили под гидравлический пресс и очень скоро размажут всмятку. И кем я, блин, себя возомнил — гребаным Сунь Цзы? Куда мне, писюну, тягаться с матерым воеводой, что взял столько таких вот деревень, сколько я выдавил прыщей.

Осознание пришло слишком поздно. Будь я живым человеком — наверняка екнулся бы от ужаса или впал в безудержную панику. Но гормоны не тормошили стылую кровь, и башка соображала столь же быстро, как и прежде, а лезущие через стену головорезы пугали не больше, чем прорвавшиеся на базу юниты.

Спокойствие — это хорошо. Однако здесь и сейчас требовался ответ — как быть дальше. О победе речь уже не шла, и наш единственный выход — удержать оборону.