Копьё тысячи молний. Том 1

Тали была очень красивой девушкой, но не слишком высокой. Макушка её головы с трудом доставала до груди Лэйна.

— Я Тали Дако, а ты? — произнёс тоненький голос.

— А он Тисан! — ответил Феникс. — Или можешь звать его Призраком!

Тисан перевёл взгляд сначала на высокого Лэйна, а потом оглядел миниатюрную Тали.

— Вы оба Дако? — спросил он неуверенно. — Получается, родственники?

— Да, — хором ответили они.

— И Тали твоя младшая сестрёнка? — спросил Тисан у Феникса.

Лэйн побледнел и молча начал подавать сигналы руками, чтобы Призрак заткнулся.

— Младшая сестра?! — спросила она сурово. — Я похожа на его младшую сестру?!!

— Тише, милая! — попытался успокоить её Лэйн. — Он не со зла.

Девушка погасила своё пламя, презрительно фыркнула и удалилась, демонстративно хлопнув дверью в своём доме.

— Тали моя жена, — объяснил Лэйн. — Ей уже двадцать один год, но вот ростом не вышла и сильно переживает по этому поводу.

Тисан кивнул. Это место всё больше напоминало дурдом. Впрочем, лучшего варианта всё равно не было. Илин необходимо воскресить, а для этого нужно пройти по Пути воина и набраться сил. И если клан Дракона сможет в этом помочь, то отказываться нельзя.

— А глава Миван тоже ваш родственник?

— Дальний, — ответил Лэйн. — Но он хороший человек, хоть иногда и грубый.

— А он не будет против того, чтобы принять меня? — спросил Тисан, оглядев свои лохмотья. — Я ведь просто бедняк с улицы.

— И что с того? — хмыкнул Лэйн. — Идём, он будет рад!

Глава клана Дракона жил в центральном доме. Только здесь всё ещё была свежая краска на стенах, целые окна и ковры на полу.

Лэйн провёл нового друга в второй этаж и постучался в украшенную странным символом дверь.

— Войдите, — раздался старческий голос.

Гости прошли в комнату.

Внутри было светло от множества зажжённых светильников, питающихся магическими кристаллами. По углам стояло несколько витрин, в которых должны были сиять ценные артефакты, однако сейчас постаменты были пусты.

В кресле за столом восседал сам Миван. Он был стар, а волосы на его голове и бороде давно утратили свой настоящий цвет, покорившись седине. На вид ему было под семьдесят лет, и сморщенная потемневшая кожа только подтверждала это.