Тринадцатый II

Тем более, я обещал Гавриле не выдавать, что он был со мной в момент обнаружения трупа, а не то, что целенаправленно шел к нему.

— У вас же с ним был конфликт, правильно помню?

— Да. Поэтому я пришел лично сообщить Громову, что у меня нет к нему претензий. Он еще в больнице просил меня подумать о примирении.

Фёдор Евгеньевич, как звали охранника, кивнул и продолжил:

— Какие у вас были отношения с покойным Тимофеем Стрельцовым?

— Никаких. Мы даже не разговаривали. Ну, можно счесть за единственное мое действие в его сторону, когда я, не думая, бросился за его призраком.

— Чего вы хотели добиться этим поступком?

— Хотел отпугнуть его от девушек. Помню по учебникам, что призраки становятся материальными лишь в одном случае... У меня получилось привлечь его внимание, и он растворился. Вы же изгоните его?

— Конечно, это одна из наших обязанностей. Следить, чтобы на территории училища не заводились мертвые души.

Я вспомнил о Макаре, который до сих пор был привязан к кирпичу, оттягивающему мой рюкзак.

Где-то еще полчаса Фёдор Евгеньевич спрашивал, не щадя мои нервы. Однако я спокойно отвечал на все вопросы, специально выказывая эмоции там, где нужно мне. В основном он пытался выяснить кто мог желать зла покойному Тимофею. Но у меня не было ответа на этот вопрос. И в итоге меня отпустили с миром, но обещали снова вызвать, если появятся дополнительные вопросы.

Пока шел к главному корпусу написал Гавриле сообщение, что приходил для примирения, пусть подтвердит эту версию службе безопасности.

А затем написал имя человека, через которого он выходил на Топора. Но следом сразу добавил, что по его сведениям, тот покинул город. Я переслал информацию Серёге с просьбой проверить.

Сперва я хотел написать, чтоб Гаврила стер сообщение, мало ли будут телефоны проверять. Ведь убийство кадета — дело нешуточное, и точно будет серьезное разбирательство.

Но потом понял, что эта информация все равно останется у оператора.

Поэтому сразу как поднялся в общежитие, постучался к Серёге. Он сразу открыл, держа в руках плитку шоколада, от которой только успел откусить кусок.

— Войду? — спросил я.

Сосед кивнул и откусил еще кусочек воздушного шоколада. А вот моя мания сладкого начала затухать.