Знамение долин

Еще один взмах, к нему подлетает бутылка с водой, которой Деймос размягчает куртку, но я все равно дергаюсь, когда он отдирает кусок ткани от кожи. Ему нет необходимости куда-то отходить или что-то искать, с помощью базовой манипуляции пространством нужные предметы находят его сами.

Линии иро, отвечающие за пространство, одни из самых распространенных в мире, поэтому хокиро никогда ничего не носят. Чего не существует, так это линий иро, способных кого-то исцелить, хотя они оказались бы куда полезней.

Для первого у нас хотя бы есть руки.

Способности Деймоса и Веси к манипуляциям колоссально различаются. Веси видит иро во всех оттенках, Деймос же, как и остальное население планеты, может его только чувствовать. Деймос руководствуется долгими годами профессионального обучения и опыта, Веси делает все по наитию, как прирожденный гений. Мне лично понятней Деймос, но при этом оба остаются загадкой. Я не могу ни видеть, ни чувствовать иро, поэтому никаких манипуляций с моей стороны.

— Кстати ты ошибаешься, — говорит Деймос, вкалывая мне в руку анальгетики. После он рассекает рану скальпелем, чтобы обработать ее изнутри, — битва начинается задолго до первого удара, она начинается с мысли об ударе и еще раньше с конфликта, который ведет к таким мыслям.

— Я солдат, а не философ, — отвечаю, стискивая в пальцах край стола. — Для меня все начинается с удара. Пусть мыслит кто-то другой.

— Крайне удобная позиция, — шепчет он между делом. Деймос заклеивает место моего будущего шрама и накладывает тугую повязку.

Пробую пошевелить пальцами, и те послушно барабанят по столу. — Ты сказала, что не чувствуешь руку, но я не вижу никаких причин для этого. Дай угадаю, — штормовые глаза прищуриваются и одаривают меня укоризненным взглядом, — ты использовала вис, чтобы заблокировать боль, не так ли?

— Поймана с поличным, — поднимаю правую руку вверх, признавая поражение.

— Я запретил тебе это делать, причем не единожды, — напоминает он приказным тоном старшего по рангу.

— Постоянно блокируя нервные окончания, ты рискуешь их поджарить. Тогда ты перестанешь чувствовать вообще что-либо, а не только боль.

— Сколько еще раз я могу воспользоваться этой функцией?

— О необратимых последствиях еще рано говорить, но при частом использовании… у тебя остается пару лет. Нет, это не значит, что у тебя еще куча времени, Эмерин, — осаждает меня Деймос, предугадав ход моих мыслей.