Искусство Меча и Магии: Накануне Том 1

– Всё, налюбовались, а теперь пойдём отсюда, пока не начудили.

– Ты что, собираешься её здесь оставить? – спросила Мари как раз в тот момент, когда я развернулся и только-только собрался уходить.

– Не маленькая. Наверняка, проснувшись, сама выход сможет отыскать.

– Да как можно быть таким чёрствым и безответственным? – внезапно она сложила руки по бокам, и, надув щёки, стала смотреть на меня проницающим взглядом.

– Я не безответственный! Просто хочу уйти от греха подальше. А?!

Внезапно все моё внимание переключилось на клочок белой бумаги, что находился под рукой девушки.

Ничего не говоря, я прошел мимо Мари и, осторожно, тихими шагами, подошёл к спящей деве.

Медленно и осторожно достав из-под её руки этот клочок бумаги, оказавшийся письмом, нахмурил брови. С виду обычное и ничем примечательное, но почему-то у меня было такое чувство, что с ним что-то не так.

В любом случае, это меня не остановило, и я спокойно приоткрыл его, сняв восковую печать с изображением храма.

Начало письма

Если ты читаешь это письмо, значит, «Колыбель снов» была открыта.

Я не знаю, каким образом будет найдено это место и как открыта колыбель, поскольку думать об этом можно вечность, но попросить об одолжении могу лишь того, кто открыл моё творение.

Прошу тебя, защити это дитя богов. Иного способа спасти её, кроме как отправить в долгий сон и просто ждать, пока кто-нибудь не откроет «Колыбель снов», а затем поможет ей с её проблемами просто нет.

Прошу от всего сердца, во имя бога, жизни Алаксии защити и помоги ей в трудную минуту.

Служащий божественной церкви

Рамиус Кромент

567 год после рождения нового дракона.

P.S. да будет ваш путь благословлён богами.

Конец письма

– Джек, Джек, Джек! Что там написано? Не понимаю я этого неизвестного мне языка – девчонка в школьной форме начала трясти меня как раз после того, как я дочитал.

К сожалению, она не знала языка рун, на котором и было написано это письмо.

Хотя я и сам его еле разобрал, так как за 300 лет язык рун изменился, от чего приходилось дополнять его и подбирать подходящие по смыслу слова. Особое внимание стоит заострить на том, что это был рунический язык церковного стиля. От этого осознание его было в разы труднее, чем другие вариации этого языка. Служители церкви ещё те любители придумать что посложнее.

– Эх.... Ничего особого в этом письме нет.