Гордыня и смерть

– Выходите и сражайтесь! Сколько можно таращиться на меня из засады!?

Ожидаемая тишина в ответ. Рыцарь нехорошо улыбнулся, взяв меч поудобней.

- Вы не волки, вы крысы!

Едва Алиас договорил, лесную тишину разорвал голодный злобный рык и пятеро взъерошенных чудовищ одновременно бросились на загнанную в ловушку жертву.

Оборотни набросились со всех сторон. Они неслись с бешеной скоростью, не оставляя добыче и шанса ускользнуть. Рыцарь стоял, не двигаясь, с мечом в руках и выжидал, не выражая и тени беспокойства.

Двое прыгнули, оскалив пасти.

Ещё двое приближались слева. Рыцарь сделал жест рукой и оборотни, что было сил, налетели на невидимую преграду и рухнули в снег.

Остался лишь один, которому в первом бою отсекли кисть руки. Зверь прыгнул, атакуя костями, но Алиас непринужденно отступил в сторону, развернулся вокруг себя и отсек чудовищу голову. Зверь рухнул, а следом и его голова.

Двое первых вновь показались из-за деревьев, но уже не торопились атаковать вновь. Ещё двое, после столкновения с незримой преградой, тяжело поднялись и стали отходить, злобно сверкая глазами.

- Что, наигрались!? – крикнул рыцарь, взмахнув мечом. – Ну! Подходи!

Оборотни отступали все дальше в лес, не спуская с рыцаря глаз. Когда Алиас протянул руку к одному из монстров, чудовище подняло лапы, показывая, что сдаётся.

«Испугался» - с удовлетворением подумал воин Ордена, не теряя бдительности.

Но остальные не атаковали. Прямо на глазах рыцаря, оборотень стал превращаться в человека, и вот перед Алиасом уже стоял крупный мужчина со светлыми волосами и голубыми глазами. В его суровом лице не было страха, хотя осторожные глаза внимательно следили за рыцарем.

Алиас так же не нападал, ждал, что будет дальше.

- Я предлагаю на этом закончить, - голос северянина был холоден и груб.

- Закончить что? – усмехнулся рыцарь. – Я ещё ничего не начинал. Забыли, собаки, это вы напали первыми?

- Мы охотились, - как ни в чем ни бывало, ответил оборотень.

- Доохотились! – Алиас приготовился напасть. Трое чудовищ напряглись, в то время, как их товарищ, принявший человеческий облик, остался спокоен.

- Мы покинем эти земли, - сказал он, - и более не потревожим здешних людей.

- Уж я об этом позабочусь.