Мародёр. Часть 2

Казалось, он вообще не смотрел на приближающегося врага, будучи полностью занятым чем-то в ногтях правой руки. Левая же сжимала тонкий, чуть изогнутый меч. Тощая, невысокая фигура, почти без брони, лишь жалкие шипастые налокотники, да слабое подобие зерцал на груди, не шевелилась. Изумрудные глаза лишь на мгновение отвлеклись от ногтей, глянули на бегущего воина и вернулись к ним. Худые плечи приподнялись на палец и застыли.

Тот же, кто мчался к нему был высок, закован в тяжелую броню, что, впрочем, не мешало ему двигаться с ужасающей быстротой.

Тощий вновь скосил глаза, пальцы пробежали по рукояти меча, перехватываясь чуть ближе к яблоку, стопа чуть довернулась, тело отклонилось назад. В глазах появилась печаль.

Шаг. Я не увидел, как он сделал этот шаг. Он просто оказался на шаг в стороне от мчавшегося на него здоровяка. Он ушел в сторону, но меч его остался на месте.

Огромные ладони, в нелепых шипастых перчатках разжались, выпуская чудовищный плоский меч.

Тощий вздохнул, поморщился, ногой отшвырнул клинок здоровяка, прокрутив собственный меч и описав им большую дугу вонзил в шею противника. Наклонился, вытер клинок о чужой плащ, опустился на корточки возле мертвеца.

Громко, печально вздохнул, покачал головой. Губы его задвигались, пальцы сложились в молитвенный символ. Я не знал этот символ, не знал какому богу он посвящен, но точно знал, что человек молится.

Прочитав молитву, он упал на колени возле трупа, выронил меч, положил обе ладони на спину покойника, глубоко вдохнул, задержал дыхание.

Это не молитва. Я точно знаю, что он делает. Я знаю! Я сам уже так делал. Он добывает трофеи из мертвого. Он – мародер. Такой же как я. И это меня пугает. Дыхание перехватывает. Я хочу сбежать. Скрыться где-нибудь, все равно где. Будь то Дол или его подземелья, да пусть хоть солевые шахты халкана Мимрира.

Я видел, как мелькнула меж его пальцев жемчужина. Крупная темная, но с такого расстояния не было понятно черная она или же коричневая. Подняв с земли свиток, тощий отшвырнул его в сторону, поднял следующий и тоже выбросил. И лишь пятый убрал в висящую на поясе сумку, а шестой, довольно улыбаясь, положил возле ног.

Он закрыл глаза, задрал голову к бесконечному синему небу, к яркому солнцу, словно благодаря их.