Седьмой Рубеж

А потом в дело вступил я.

Орудовать мечом в таких условиях было неудобно. Я вогнал кинжал в тушу монстра и принялся подрезать чешуйку размером с боевой щит. Получилось это только с третьей попытки. За это время поляна превратилась в месиво грязи и перемолотых растений. Я стал частью этого пейзажа, и только красное тельце Олуча оставалось относительно чистым.

– Пробуй заманить его к дереву! – вгоняя меч в открытую рану и упирая его рукоятью в чешую, выкрикнул я. Командовал без особой надежды на то, что зверёк меня поймет, но тот мгновенно разразился воинственным треском и едва не попал под тело червя.

Грызун начал царапать тело чудовища снизу, вынуждая его начать перекатываться. Без поддержки обычных тварей, Пожиратель оказался не таким уж страшным противником. По крайней мере, мгновенно он нас убить не мог. А этого уже достаточно, чтобы у нас появился шанс.

Массивное бронированное тело перевернулось и врезалось в дерево. Я с тревогой следил за начавшимися судорогами чудовища. Казалось, что оно вот-вот восстановится и вернется в бой.

Я без сил опустился на землю, сгреб ближайший комок грязи и начал тереть руки. Зуд сводил с ума, и я мечтал только о фляге с алхимическим раствором, который видел у Стражей Границ. Мне потребовалось минут пять, чтобы очистить кожу, но этого мало. Контакт с кровью чудовища оказался слишком продолжительным. Нужно средство посерьезнее, но ничего подходящего у меня не было.

Олучь забрался на тушу поверженной твари и выдал треск, похожий на барабанную дробь. Я вяло улыбнулся и отполз к дереву, чтобы не валяться в грязи. Сил удерживать себя в вертикальном положении просто не осталось.

– А ты смелый малый, – когда зверёк спрыгнул с туши и подбежал ко мне, проворчал я. – Жаль, что твоя нора теперь безнадежно испорчена.

Олучь посмотрел в сторону громадной ямы в земле. Во время сражения, Пожиратель несколько раз бился в дерево, под которым находилось логово зверька.

Грызун осторожно подошёл ко мне вплотную и обнюхал мои руки. Потом смешно чихнул и рванул к руинам своего дома. Долго рылся там и горестно трещал о нелегкой судьбе потерявшего своё жилище домоседа. Я в это время пытался прийти в себя и понять, что делать дальше.