Седьмой Рубеж

И только староста будет ждать возвращения своего сына.

– Нам нужны припасы в дорогу, – когда мы остались одни, произнес я. – С Джеро я уже поговорил. Ридра готов составить нам компанию.

– Это хорошие новости, – тяжело вздохнул староста деревни. – У меня уже всё готово.

– Четыре! – послышался задыхающийся голос от ворот деревни. – Я всё сделал, Дирик!

– Ты молодец, – улыбнулся я. – Идем.

Сборы много времени не заняли. Староста передал нам три тугих мешка с крепкими лямками. Я даже проверять их не стал.

– Оружие ещё надо, – угрюмо произнес Ридра. – Хотя бы кинжалы.

– У меня лук есть, – тут же встрепенулся Джеро.

– Дома оставь, – ответил я. – На Рубеже он точно не понадобится.

Луки вообще против тварей почти не использовались. Слишком мало у чудовищ слабых мест, а усиленных стрел на каждого лучника не напасёшься. Да и тренировать стрелков дорого и долго.

Вскоре мы покинули дом старосты и вышли на улицу. Барис нас провожать не пошёл, а его жену мы так и не увидели.

– Подождите меня тут, – попросил я и направился к сараю. – Скоро вернусь.

Был шанс, что Олучь уже сбежал и мне не придется изгаляться, чтобы взять его с собой. В то же время я понимал, что успел привязаться к любопытному зверьку. И хоть моей вины в разрушении его дома не было, я чувствовал некоторую ответственность за грызуна.

Зайдя в сарай, негромко свистнул. В ответ послышался тихий треск и над краем второго этажа появилась мохнатая физиономия. Зверёк с любопытством осмотрел мой новый наряд, который выдал староста, и презрительно фыркнул.

– Тебя только не спросил, – поправляя простую холщевую рубаху, проворчал я. – Спускайся давай. Мы уходим.

Олучь не сдвинулся с места. Мне пришлось снять с плеча сумку и освободить в ней немного места для питомца. Потом ещё некоторое время объяснять грызуну, что ему нужно делать и только после того, как я показал ему пригоршню орехов, мохнатый упрямец рванул вниз и с ходу нырнул в сумку.

– Сиди тихо, – предупредил я. – Если будешь шуметь, то высажу тебя в лесу.

Из деревни вышли втроём и сразу направились к лесу. Молчун явно страдал от головной боли после пробуждения второй личности и пытался не ворчать по поводу и без. Сын старосты едва не подпрыгивал на месте от нетерпения.