Многоликий

- Господин Пентр, – заговорил он своим непомерно громким голосом, которым можно было разбудить целый город, – сколько нам ещё до Квери?

- Около пяти часов без отдыха, – ответил наёмник. – Но это только в том случае, если здесь не было дождей, и дорога не размыта. Тогда мы можем застрять надолго.

- Этого никак нельзя, – ахнул Юнко. – Мы должны добраться до деревни как можно раньше. Завтра у меня назначена встреча с покупателем, а до этого времени мне ещё нужно перечитать договор и обдумать, не смогу ли я получить за эту сделку большую сумму.

- Я не маг, чтобы поднять вас и ваши специи в небо и пронести их по воздуху. Та дорога, по которой мы поедем, самая безопасная и быстрая.

- Понимаю, – сокрушённо ответил торговец. – Я и мои люди тоже не обладаем даром магии. Придётся нам довериться госпоже удаче и вам. Не зря же я всё-таки вас нанял!

- Я отработаю свои деньги в полной мере, – сказав это, наёмник вновь уехал вперёд.

К кабаньему лесу процессия добралась только после полудня.

- А здесь всё ещё водятся кабаны? – спросил Кумуш, поравнявшись с Жаканом. – Или это очередное пустое название?

- Водятся, – ответил Пентр. – Не так много, как раньше, но ещё есть.

- А ты что, охотником заделался? – спросил его Вару, который управлял первой телегой.

- Если здесь есть кабаны, значит, местные на них охотятся.

- Да ты прям гений логики, – хмыкнул долговязый.

- Поумнее некоторых буду, – огрызнулся седобородый.

Пока двое охранников препирались, Жакан незаметно ускорил своего коня и уехал вперёд. Это троица телохранителей была из той породы, которая весь день могла грызться как собаки, а вечером, сидя у костра, горланить песни и пить из одной фляги. За четыре дня, что наёмник работал с господином Юнко и его охраной, он наслушался этих перепалок вдоволь и, если честно, его уже начало подташнивать от их компании.

Чем дальше караван углублялся в лес, тем сильнее Жакана одолевало смутное тягостное чувство, граничащее с тревогой. Его дурные предчувствия подтвердились в тот момент, когда под левой лопаткой, где у него был шрам от кинжала, полученный на заре карьеры наёмника, начало зудеть. Шестое чувство проснулось, а это ничего хорошего сулить не могло.