Идущий в тени 9

Четвёртая из намеченных мной целей просто уклонилась, получив лишь небольшую царапину на щеке. Я попытался вновь его достать, но тот был уже прикрыт щитом и бежал на меня отнюдь с недобрыми намерениями. Времени на раздумья не осталось, и я предпринял самый героический шаг, что только мог прийти в голову в подобной ситуации – побежал прочь.

Далеко убежать мне не дали. Уже метров через сорок воину удалось сократить между нами расстояние, после чего он бросил щит, попав аккурат мне под колени.

А уж когда я упал, догнать тому и вовсе не составило труда, что я почувствовал на себя в следующую секунду.

Несмотря на то, что ногу, в которую попала окантованная металлом деревянная крышка, сводило от боли, я пытался встать и продолжить бегство, но носок кирзового сапога, что впечатался в рёбра, подкинув меня на добрые пол метра, поставил в этой попытке окончательную точку. Я застонал от боли, перекатился на спину, но лишь для того, чтобы в моё лицо пыхнуло гнилостным дыханием дошедшего до меня воина.

Тот наклонился и брызжа слюной заорал.

- Ты что, молокосос, решил, что можешь убить Рудольфа Рыжебородого?

Кто такой это Рудольф Рыжебородый я не знал, предполагал, что это может быть говоривший, а точнее кричащий, но даже будучи в упор, бороды я у него не видел, о чём и поспешил сообщить.

- Рыжебородого? Рудольфа? Я о таком даже не слышал. Это вообще кто?

Моя фраза единственным зрителем была оценена по достоинству, при чём на столько, что даже посыпались овации.

Преимущественно ботинком и по рёбрам, но зато какие звонкие! К моменту же, когда я уже кашлял кровью, не чувствуя нижней части туловища, меня поспешили познакомить с действующими лицами.

- Рудольф Рыжебородый – это я. Понятно тебе, щегол? Я это, я. Я! Я! Я!

Каждое его «я», для большей значимости, было сопровождено нехилыми такими ударами, мотающими мою тушку по изрытому ногами полю. Решив, что эти хлопки приглашение выступить на бис, я просипел.

- Кто-кто ты? А кто Рудольф Рыжебородый?

Фраза незамеченной не осталось, единственный зритель оценил её по достоинству, и наградой за подобный номер была смерть, которую я уже видел в его глазах. Вот только судьба распорядилась по-другому. Смертушка хоть и находилась в одном квадратном метре со мной, но пришла за другим. Фонтан крови и падающая голова Рудольфа Рыжебородого были точкой в этом акте.