Тринадцатый

Мы все дружно сели на коврики в позу лотоса.

— Закройте глаза. Дышите глубоко, — инструктировала женщина.

Голос у нее был такой, что только засыпать.

Да и как можно расслабиться, когда этот странный запах восточных трав режет нос?

Честно, первые полчаса я мог думать только об этом запахе. Потом ноги затекли, и я ненадолго вышел размяться в коридор. Как говорила женщина в начале занятия, отдых не возбраняется. Хотя сперва для меня это прозвучало, как отдых от отдыха.

Еще через полчаса мне удалось абстрагироваться от неприятного запаха и погрузиться в себя.

Я сосредоточился на магическом источнике. Да и все выходные поддерживал чувство тепла в груди, как и велел мастер. Но сейчас это ощущение усилилось. Превратилось в настоящий пожар.

Огонь растекался по венам, а на лбу выступили капли пота. Хотелось встать и уйти.

Но тело онемело. Будто магический источник взял верх над разумом.

Захотелось броситься в ледяную воду и больше никогда не приходить на эти занятия!

— Дышите глубоко.

Дышать я мог, а шевелиться — нет. Мысленно выругался и решил попробовать, стало уже невыносимо жарко.

Вдох. Глубокий выдох... Еще раз.

Кажется, пожар в груди перестал разгораться и причинять мне боль.

И с каждым вдохом я ощущал, как он затухает. А к телу постепенно возвращается контроль.

Так просидел минут двадцать, пока не удалось почувствовать прохладу.

И, когда мне уже захотелось вернуться в реальность.

Мне было лет пять. На голове шумоподавляющие наушники. Мужчина вкладывает мне в руку тяжелый пистолет и велит стрелять по мишени. Я нажимаю на курок. Уши тут же заложило, а отдача от пистолета уводит руку вверх, но я полон восторга.

Это воспоминание быстро сменилось другим. А я не сомневался, что это было именно воспоминание. Слишком реальными были эмоции, что передавались мне.

Теперь мне уже семь лет. Я стою в лесу. Мелкий дождь моросит, сейчас ранняя осень. От былого восторга не осталось ни следа. На этот раз пистолет в руке лежит уверенно. Он словно стал частью меня.

— Стреляй, — проговорил мужчина, у которого не было лица.

А я смотрю перед собой, но вижу лишь темноту...

— Стреляй! — повторился недовольный голос.

И я понимаю, что должен сделать это. Жму на курок. Рука уже давно не дрожит при выстреле. Рот слегка приоткрыт.