Бестужев. Служба Государевой Безопасности. Книга вторая

Первым делом она схватила мою правую руку и уставилась на индикаторный браслет. Её брови сделали попытку спрятаться в идеально уложенной причёске, когда она увидела литеру “А” возле нуля. Потом внимательно посмотрела мне в глаза, словно хотела увидеть какое-то объяснение.

- Ладно, потом расскажете, - пролепетала она и вернулась за стол, собираясь с мыслями, с чего начать. - Можете идти, курсант Бестужев. Утром после завтрака все придете сюда, будем заниматься.

Утром на пороге лабораторного комплекса нас встречал сам господин председатель комиссии Старновский Георгий Александрович.

- Поздравляю вас, господа курсанты! - учёный лично пожал руку каждому из нас. - Таких прытких на моей памяти у нас ещё не было. Для студентов второго курса это, мягко говоря, потрясающий результат. Да что там, он ошеломительный! Я доложил ректору Академии, что вы у нас немного задержитесь, он нисколько не возражал.

Мы проследовали за учёным до лифта и спустились в секретную лабораторию, где нас распределили по кабинетам, в которых были расположены похожие на барокамеру капсулы. С этим устройством я уже знаком, поэтому молча разделся и залез внутрь. Крышка закрылась и перед глазами появился экран, вроде бы всё как в прошлый раз.

Вот только ощущения от процедуры были намного острее. Самые крутые американские горки на моей памяти казались поездкой на трёхколёсном велосипеде вдоль комнаты по сравнению с тем водоворотом, в который меня затянуло.

К моменту, когда всё закончилось, я потерял счёт времени и был полностью дезориентирован. Вылезти из капсулы мне помогали младшие научные сотрудники, буквально волоча моё ватное тело до каталки, на которой увезли в помещение, больше напоминавшее больничную палату. Белые стены, белый потолок, белые шторы на окнах, в которые робко пытались пролезть солнечные лучи сквозь не до конца закрытые жалюзи.

Что же со мной произошло в этой капсуле? Я знал, что меня будет штормить после процедуры, но моё тело должно было обрести новую силу, а я чувствовал себя овощем. Эдакий запечённый в духовке баклажан. Только пальцами мог пошевелить, а поднять руку и почесать нос был уже не в силах. Вот так всегда бывает, когда не можешь нос почесать, он зудит особенно назойливо.