Гниющий Змей. Книга 1

Паладины молятся Бриару, покровителю воинской доблести, а святые сёстры — Дее, богине плодородия. Священные браки между ними заключались и ранее, а в особые праздничные дни совершались неприемлемые с точки зрения современной морали обряды.

До наших дней они дошли в строго ритуализированной форме и процесс совокупления лишь обозначается с помощью символичного инвентаря. Ну, пест и ступа, да всё такое. Постановление синода фактически воскресило иерогамию в её древнейшей форме, так что все жёны у паладинов общие.

Я никогда не знала, как относиться к сложившейся системе. Но меня и не спрашивают, верно? С одной стороны, мне очень жаль женщин, вынужденных жить сразу со многими мужчинами, почти как шлюхи. Только количество «клиентов» ограничено и денег никаких. Разве что чувство выполненного долга по улучшению демографической ситуации.

С другой стороны, многие барышни вовсе не прочь на законных основаниях раздвинуть ноги перед всеми этими статными красавцами. Да и оказаться здесь, за укреплёнными стенами святой обители, означает, что тебе и твоим детям точно не дадут помереть с голоду.

А ещё можно посмотреть на это и вовсе под другим углом. Когда Орден Пресветлой Троицы только начал перерождаться в организацию по защите уцелевшего населения от гнили и тварей, паладинам разрешали брать в жёны женщин с неизвестной устойчивостью к заразе. Стоит только представить... ложиться с ним в постель, каждый раз думая, хорошо ли дезинфицировали его одежду, кожу, волосы.

Бррр... Как же меня передёргивает от таких мыслей.

Нет, хорошо, что для паладинов есть природой и богами назначенные подруги.

Провожатый тронул меня за локоть, и я отвернулась от этих женщин, перестав размышлять, повезло им или нет.

Вскоре часовые подняли решётку ворот, и меня выпустили на свободу.

Встречать приехали все: папа, братишка, Санда, Гвида и даже подмастерья. Мои губы незамедлительно растянулись в счастливой улыбке, а к глазам подступили слёзы.

Первым навстречу ринулся Блайк, моментально заключив меня в крепкие объятия и закружив. Я засмеялась, а тут и остальные подоспели. Брат передал право на телячьи нежности отцу, и мы с ним тоже крепко-накрепко обнялись.

— Доченька... — папина спина задрожала, и я поняла, что он плачет.

— Со мной всё хорошо, всё обошлось, — тихо повторяла я, а пальцы комкали его куртку и тоже не хотели разжиматься, чтобы разлука больше не повторилась никогда.