Гниющий Змей. Книга 1

Уж если я эти три дня места себе не находила, то какого ему? Мучиться и гадать, сдохнет засевшая под кожей инородная жизнь или нет? Осознавать, что в тебе может начать развиваться такая же мерзкая тварь — с крыльями и усиками. Нет, я бы не выдержала такого.

Я взглянула на Лисана новым взглядом.

— Лис, знаешь, тебе вовсе не нужно храбриться передо мной. Если ты перенёс такое и не свихнулся, ты и так стократ храбрее меня. Я бы померла от одной мысли о.. ну, сам понимаешь.

Он с усмешкой кивнул и попросил:

— Ты Милке передай, что со мной всё хорошо, ладно?

— А как же всё эти колдовские приблуды? — усмехнулась я с лукавым прищуром.

— Сны я ей потом навею, какие надо, — пообещал начинающий волшебник и закашлялся, я помогла ему сесть повыше. — А пока вот, — он сунул руку под подушку и извлёк сложенный пополам лист. — Сургуча у меня нет, так что просто подписал. Ты передай ей, хорошо?

— Сколько романтики, — покачала я головой и приняла любовное послание.

По коридору раздавался гулкий цокот деревянных каблучков. В дверном проёме появилась девица моих лет в обычной для сестёр одежде и с полностью покрытой головой. Лицо её было прекрасно, а губы чётко очерчены без всякой помады.

В зелёно-голубых глазах отражалась некая тоска, будто сидишь у окна в домике на берегу, пьёшь подогретый глинтвейн и меланхолично взираешь, как бушующие волны разбиваются о скалы. Это приятная, уютная тоска. Совсем не та, которая в то же время одолевает экипаж, угодившего в шторм судна.

— Осса Равник? — с мягким, очень добрым безразличием осведомилась девушка. После моего кивка, она продолжила: — Я сестра Риша, — руки её плавно соединились замком ниже опоясывающего талию пояска с привесками. — Меня послали передать доставленную вам одежду. Пожалуйста, вернитесь в выделенную для вас келью, — кисть лебёдушки изящно указала вдоль коридора, в сторону, откуда я пришла с братом-лекарем.

Тепло попрощавшись с Лисаном и пообещав передать письмо Милке как можно скорее, я проследовала за девицей до прежнего узилища.

Святым сёстрам не дозволяется использовать парфюм, аки сё блудная прелесть, однако за молодой особой тянулся шлейф очень нежного травянисто-цветочного аромата. Без спиртовых ноток и отдушек, так что правил она не нарушала. Головной покров её спускался ниже лопаток вместо шлейфа волос, и ей удалось закрепить его так ловко, что он полностью заменял их.