Гниющий Змей. Книга 1

Гхар заметил, что я пошатнулась, и поддержал меня, да повёл в самое добротное строение на территории лагеря. Мы поднялись по дощатым ступенькам, дверь скрипнула...

И я встретила первого в жизни семиша.

Глава 26

— Ос-с-са, — просмаковал змеелюд. — Какое удобное имя, даш-ше проис-с-снос-с-сить приятно, — по его выговору я поняла, что у Гхара с артикуляцией всё просто на высоте.

Когда мы вошли, Хасурх перевязывал рану на плече пострадавшего в бою сородича, наверняка одного из бойцов спасательной команды: грозный вид, прислонённые к лавке ножны.

Пару секунд я с интересом таращилась на крупные, выстроенные рядами чешуи на его груди. Рельеф мышц под ними напоминал человеческий, ну, собственно, а чего ему другим быть? Киля у нахашей нет, они не птички. Плечевой пояс тоже ведь не отличается, потому что ручки одинаково крепятся. Ещё я обратила внимание на хребет: раньше тоже замечала этот нахлёст, сейчас он вызвал неприятные ассоциации с шаксами. Не хватало только хвоста — жёсткого и хлёсткого.

Но пострадавший за правое дело ящер выглядел обычно, как Гхар.

Семиш отличался. Гребни на макушке у простых нахашей почти лежат, лишь немного выступая над округлостью черепа, у Хасурха они вызывающе вздыбливались и горели багровой раскраской. Петух — вот единственное слово, которое пришло мне на ум. Собственно, в Мароне их так и называют.

Я прикусила губу, чтобы не уронить смешок, хотя в моём состоянии только веселиться осталось.

Закутанный в длиннополый хатан змеелюд обернулся.

Рождаются нахаши одинаковыми, только в подростковом возрасте становится понятно, кто будет править, а кто навсегда останется рядовым членом общества. Не вижу в том ни малейшей справедливости, но так уж у них заведено. Выросли гребни на башке, покраснели — будешь жрецом и высшей инстанцией по всем вопросам.

Гхар представил нас и коротко рассказал о случившемся, и вот теперь Хасурх смачно шипел моё имя. После он проводил ящера с перебинтованной рукой и затворил дверь.

— Твоими яс-с-свами нуш-ш-шно с-с-саняться немедленно, — предпоследнее слово меня очень порадовало, но радость эту я подавила в зародыше.

Когти коснулись моего подбородка и повертели голову из стороны в сторону, а необычно светлые глаза внимательно изучили места поражения семенами.