Гниющий Змей. Книга 1

Постепенно оно стекло вниз полностью: гниль проела древесину, подобно кислоте. Эта чёрная скверна точила настил, и дыра расширялась, а внизу рос живой капкан.

И наверняка в него многие угодили: случайные путники, рискнувшие заночевать под аварийной крышей, забредшие в открытую дверь животные, залетевшие через провалившуюся кровлю птицы. Сейчас уже не понять: гниль Великого Змея не оставляет костей, так что никаких остовов из переплетения лиан и корней не торчало. Хоть за это спасибо: не хочу снова смотреть в глазницы черепов.

Но вот на угодившую в эту смердящую ловушку подругу мне смотреть пришлось, как и на убиенного коня в яблоках, и на хищника, ставшего добычей более опасного существа. Мёртвые и живые — лианы окутали мерзкими объятиями всех.

Черные жгуты перетягивали васильковое платье, будто самая кошмарная бичёвка подарочную упаковку с куклой внутри. Даже отсюда я могла рассмотреть, как посинела кожа девушки, но опутавшие её шланги сжимались недостаточно сильно, чтобы переломать кости и убить сразу.

Видимо деятельность леди Эйнсворт сильно отвлекала цветочек. Тогда получается, у этой твари нервная система, как у животного: раз она может отвлекаться. Растение просто реагирует, оно не сосредотачивается на приоритетных задачах.

Боже, куда меня опять мысли понесли... Нужно вытаскивать Санду, пока она не задохнулась. Только как спуститься вниз?

Стоило оформить эту идею в голове, как ушибленный позвоночник выдал волну холодного мандража. Гниль. Чёрная-пречёрная гниль. Подруга перемазалась ею, как трубочист сажай.

И я добровольно собираюсь последовать за ней. Но блин, это же Санда... Придётся действовать, иначе собственная совесть станет моим палачом.

Радует только, что побегов у озверевшего растения поубавилось, да и не до меня ему сейчас.

Суфражистка продолжала подстригать этот наглый куст, как мастер топиара. Лианы со стуком падали на пыльные доски, но не замирали в мёртвой бесчувственности. Нет, они извивались, как отрезанные щупальца осьминога, так что угроза не пропадала, и коню приходилось осторожно ступать между этими капканами.

Они уже никуда не утащат, но замедлят, если обовьются вокруг ноги или даже стреножат.

— Что ты творишь, идиотка?! — прорычала леди Эйнсворт, когда я улучила момент и бросилась с края обрыва на загривок растения.

Ну, не знаю, как правильно назвать эту анатомическую часть, не сильна в противоестественной ботанике. Центральный ствол? Да нет, просто очень тугое переплетение побегов: каждый толщиной с моё бедро.