Гниющий Змей. Книга 1

Височная косица болтыхалась маятником перед смявшимся от неподобающей позы сюртуком, поблёскивали начищенные медные пуговицы.

— Ты в порядке? — неуверенно спросила я.

Он нервно прыснул.

— Это я должен спрашивать, в порядке ли ты. Ну-ка, разверни, хоть посмотрим, что за зверя ты поймала.

Мне совершенно не хотелось отпускать края шкуры. Ладони словно приросли. Но я всё же развернула бурый мех: осторожно, не спеша, ожидая подвоха. Вот показалось дутое брюшко с завитком, узор жилкования крыла, фасетчатый глаз.

— Brachycera serpentomorphica, — выдохнул магик с предыханием, моментально теряя страх и преисполняясь исследовательским восторгом. — Она тебя не ужалила? У них во рту есть своеобразное жало, видоизменённый хоботок. Вот, смотри, — и он полез раздвигать клыкастую пасть крюком кочерги.

В следующий миг наружу выпросталась длинная кишка и упруго хлестанула парнишку по любопытной конечности. Я успела заметить острый шип на конце этой дряни. Лисан заорал и отпрянул, хватаясь за пораненную руку, а гостиную снова заполнило гневное жужжание.

Брахи-как-её-там вознеслась над приятелем моего брата, будто лезвие гильотины над шеей приговорённого. Он на миг остолбенел от потрясения и начал рывками отползать к камину, помогая себе здоровой рукой и позабыв о шляпе. Муха-переросток ринулась в атаку. У меня были только доли секунды, а кочерга осталась между парнем и чудовищным насекомым.

Я подобрала донышко разбитой вазы и зашвырнула в тварь наотмашь. Та с гулким бзыканьем увернулась и заложила манёвр, поворачивая на меня.

Отродье древнего ужаса рвануло ко мне. Туфли успели слететь с ног, а бегать босяком оказалось легче, пусть необходимость подбирать подол никуда не пропала, да ещё и лодыжка предательски ныла. Я бросилась под лестницу, одной рукой хватаясь за спинку гнутого стула с обитым дорогой тканью сиденьем.

Муха жужжала, почти ревела и пыталась пробиться через резные перекладины спинки. Взвизгивая всякий раз от безумного страха, я отбивалась, пыталась садануть её ножками и надеялась, что очередной выпад длинного жала не заденет пальцы. Никогда в жизни моё сердце не билось так истошно.