Непонятная цивилизация

— Вы жалкие отступники, что своими действиями опозорили подвиги великих предков, которые умерли там ради того, чтобы вы жили.

— Ну, это с какой стороны посмотре…

Острие моего одноручного меча вошло в горло говорящему по самую гарду. Кровь застыла на глазах, превратившись в ледяное кровоцветие. Вы сами напросились. Не я первый начал этот конфликт, поэтому и не вините меня за моё «вероломное» нападение. С силой вытаскиваю меч и разрезаю им горло второму. Кровь застывает прямо на шее и уходит в даль за мечом.

Я атакую всех, не даю шансов на отступление. Меня завели, теперь я убью всех. Враги начинают окружать со всех сторон, но я всё равно доминирую на поле брани. Мой меч танцует в моих руках, переходя от противника к противнику. Своими бронированными кастетами блокирую неумелые выпады северян, выбиваю им зубы, разрезаю глотки. Вот одному прилетает стремительный укол в живот. Внутри всё превращается в льдышку, враг падает и заливается криком боли и отчаяния. Прекращаю его страдания ударом в шею. Остаётся три противника. Пока я блокировал одного, второй успел полоснуть меня где-то в районе правого глаза. Вся правая часть заливается кровью, я начинаю плохо видеть. Хватаю за грудь очередную жертву и всаживаю ему меч прямо в сердце. Предпоследний замахивается на меня, но я оказываюсь быстрее и пробиваю ему череп своим сильнейшим ударом кастетами. Последний начинает убегать, однако у меня на него другие планы. Срываюсь с места и настигаю его буквально за несколько секунд. Моя физиология на голову превосходит его, поэтому доминирование явно изначально было на моей стороне. Сбиваю его с ног ударом в голень. Человек падает и кричит от боли. Я бы мог его пощадить, но не стану. Зачем мне это? Чтобы он вернулся в город и стал рассказывать, какие мы плохие и как много грехов совершили? Встретимся в аду, мразь. Одноручный меч пробивает грудную клетку человека и умерщвляет его. Я выдёргиваю лезвие из трупа и смотрю в своё отражение. Ровная и изящная рана красуется на моём лице. Рассёкшийся висок упирается прямо в шлем. Ещё бы немного и был бы я без глаза. Падает снег, завывает ветер. Я стою с запрокинутой головой посреди трупов людей. В чём они виноваты? В чём я виноват? Почему всегда сводится именно к этому? Разве нельзя было тихо и мирно сосуществовать? Нормально же общались, торговали и не лезли в их дела. Всегда найдутся те, кому что-то будет не нравиться. И всегда из них найдутся те, кто пойдёт на радикальные меры.