Закон Арксеона 4

Ну ладно, давай потанцуем! — прорычал Сигурд и бросился в атаку.

Монах по-прежнему не атаковал, а лишь отступал и уклонялся от атак, помогая себе реакторами, которые мог выпускать хоть из рук, хоть из ног. А оборотень гонялся за ним и размахивал когтями, разнося все попадавшиеся на пути стены и здания.

Пару раз он смог достать монаха и оставить на том глубокие кровоточащие порезы, но смертельных ран пока не нанёс. Сложно гоняться за жертвой, которая только и делает, что убегает.

Сигурд привык к двум видам врагов.

Первые — сильные и способные драться. Вторые — слабые и пытающиеся убежать. А вот чтобы сильный, но при этом не даёт отпора — таких чудиков он ещё не видел.

Но наконец всё же смог нагнать надоедливого монаха, схватив его за болтающийся лоскут рясы. Подтянул к себе. Раскрыл широкую звериную пасть. И сомкнул её, с хрустом откусив монаху руку. По самое плечо.

— ААААА!!!

От дикой боли тот сразу свалился на землю и принялся истошно орать. Но нет в Арксеоне такого странника, который забрался бы аж на восьмой ярус и за это время не привык к боли.

Так что монах быстро сориентировался и поспешил прижечь рану, завопив при этом пуще прежнего.

А пока он стонал и хныкал, Сигурд у него на глазах демонстративно начал пожирать руку. Зубы оборотня восьмого уровня перемалывали всё — и мясо, и кости. Разве что тканевый рукав он сорвал и сбросил на землю.

А монах пялился на это, будто не верил собственным глазам.

— Ну что, продолжим? — спросил оборотень, сожрав всё целиком — от плеча до кончиков пальцев.

Монаха эти слова ошарашили.

— Хах, неужто ты надеялся, что после такой жуткой раны и боли я решу, что с тебя хватит, и оставлю в покое? — усмехнулся оборотень. — Нееет, парень, так не бывает. Покой наступает лишь после смерти. А пока она не наступила, такие, как ты — жалкие и неспособные за себя постоять, — будуть страдать и молить о пощаде. Только пощады этой им никто не даст.

И снова атаковал. К чести монаха, он не стал покорно принимать смерть, а поднялся на ноги и продлжил отступать.

Именно отступать: даже адская боль и увечье не смогли пошатнуть его тупой пацифизм.

— И долго ты собираешься так бегать?! — пробасил Сигурд, размахивая когтями и разнося архитектуру замка в каменную крошку. — Рано или поздно я всё равно тебя добью! А затем вернусь к той милашке и полакомлюсь её мясом!

— Это ведь неправда?! — с надеждой произнёс монах, отлетая на джетпаке от очередного взмаха смертоносными когтями.