#Бояръ-Аниме. Кодекс Аристо

И в этом Трубецкая была права, счет три ноль в ее пользу.

— Глаза Цветных, действительно, светятся во время оргазма? — хрипло спрашивает Кара.

— Только у инициированных, а я еще не прошел Инициацию, — говорю я, сдерживая стон. — А Темные, действительно, могут читать мысли?

— Только инициированные, а я еще не прошла Инициацию, — отвечает Кара. — Но я знаю о чем ты думаешь и без магии!

Она указывает взглядом на мой пах, облизывает губы и опускается на колени.

Глава 4 - Бойтесь волхвов, дары приносящих

На часах четыре утра.

Лимузин Императорской Гвардии бесшумно мчит по набережной, и я разглядываю залитую ночными огнями Москву. Любуюсь столичными улицами, чтобы не провалиться в сон, похожий на беспамятство. Я измотан так, будто отработал в боевом модуле много часов без перерыва.

Несколько бокалов шампанского, десяток вальсов с хозяйкой вечера, модные ритмы танцпола, да еще и регулярные посещения спальни турчанки — укатали сивку крутые горки. Опухшие губы саднит от поцелуев, внизу живота разлилась болезненная истома, а карман фрака оттягивает подарок турецкой верноподданной, но о нем думать нельзя.

Кара вручила его во время прощания, после того как пригласила посетить Истамбул, если в будущем представится такая возможность. Положила в карман и шепотом попросила не доставать до тех пор, пока не покину посольство.

Сексуальное возбуждение и разбуженный им романтизм не затуманили мой разум — я ощупал подарок, как только дочь Великого Визиря покинула крыльцо и скрылась внутри особняка.

Это было послание Высшего Темного, учинившего бойню в тоннеле — Темный Осколок, в чем я удостоверился позже, уже сидя в лимузине.

Трубецкая была права: я — такое же задание турчанки, как и она — мое.

Ольга покинула бал пару часов назад, и по его окончании я удостоился чести прокатиться в кортеже императорской охраны. Личное распоряжение Цесаревича. Безопасность будущего высшего аристо Фиолетового рода превыше всего.

Меня высаживают у приватного входа в высотку, и четверо гвардейцев в активированной боевой броне сопровождают меня до самых дверей.

Следую сквозь строй охраны Рода, захожу в лифт и в изнеможении прислоняюсь спиной к зеркальной стене. Едва не сползаю на пол, но в последний момент опираюсь руками на горизонтальный никелированный поручень, опоясывающий кабину.

Играю спектакль, работая на следящие камеры и лично для Берестова, хотя мое состояние недалеко ушло от разыгрываемого.