Возвышение Сокола. Ратник 2

Однако ход с отправлением гонцов в родное село был довольно предсказуем. И всё было разыграно будто по нотам.

А как раз сейчас, быть может, Ярослав с Татенем без помощи Нестера только добрались бы до села Клёстово. И оттуда как раз бы собрали дружину и отправились на помощь своему воеводе. В итоге, уменьшив количество воинов в селе, что сделало бы Клёстово лёгкой добычей. А там пока войска не спали ночами, пытались бы бороться с пожарами, спасая людей. Врабий бы потом, после захвата Клёстово, застал бы врасплох воеводу и его людей, умаявшихся, не готовых к бою.

Видимо, сказывалось то, что Ярослав проспал почти весь день и спал он тревожно. Ему снились беспокойные сны, в которых конные дружинники сходились в бою, а из-под копыт животных вверх взмывали какие-то ростки, что опутывали и воинов, и коней, связывая им ноги и опутывая их с ног до головы. Потом эти ростки куда-то исчезали, а на месте оставались лишь изъеденные временем костяки.

Во время этого сна Ярослав сохранял удивительно чистое сознание и был сторонним наблюдателем, однако смысл этого сна понять никак не смог.

— Татень, Татень, вставай! Беда! Не углядел, дурак старый!

— Чё? — не понял Татень, поднимаясь.

— Беда, говорю.

— Какая беда? — тут же подскочил Татень, будто и не храпел минуту назад.

— Я сначала не сразу понял, что произошло, только потом узнал. Наш староста, чирей ему на копчик, как чужаков увидел, вас то бишь, так к Жаворонку сразу же людей послал.

— Жаворонку, кто такой Жаворонок? — тут же спросил Татень.

— Так это помощник Врабия, правая рука его. Ты хоть и переоделся в простую одежду, но воина в тебе за версту видать. Видимо, и староста что-то понял. Вот он и послал за дружинниками, а я, дурак старый, сразу и не распознал, куда это наш Прошка — гонец старосты, умчался. Вот я пол ночи не спал, размышлял, и теперь всё сошлось, и на свои места встало.

Хоть Ярославу и показались странными предположения Еленя, но Татень воспринял их всерьёз, и направился к Ярославу, явно намереваясь растолкать того.

— Я уже не сплю, — поднялся парень со своей лавки.

— Тогда отправляемся.

Татень покосился на Жужеля, что тоже, навострив уши, наблюдал за беседой.