Возгарка I

Поскольку молодой вампир не в состоянии ослушаться прямого приказания хозяина, получается, барон попускает эти безобразия, а может и сам не брезгует периодически развлечься.

Разве новость, что те, кто устанавливают законы, не считают себя обязанными их соблюдать?

Так, что-то в этом запахе… Очень специфические, знакомые нотки…

Развернув тело сильнее, я обнаружил, что одежда на девице разорвана. Под мёртвой кожей груди проступали тёмные вены с остывшей, мерзостной кровью. Рядом с потемневшим сосочком нашёлся ещё один укус.

Похоже, перед смертью с ней позабавились.

В определённом смысле покойнице повезло. В доимперскую эпоху жертвы вампирского насилия имели несчастье воскресать под властью своих убийц. Однако на излёте Тёмных веков обнаружилось снижение контагиозности вампиризма, а проще говоря — мы становились всё менее заразными.

Во-первых, ещё в Тиблирии стало ясно, что дети заражённых рождаются с высокой устойчивостью к укусам. Их получалось обратить только через кровь.

Наблюдая, как увядает жертва посещений вампира, люди начали верить, будто можно вернуть украденную жизненную силу. Что для этого нужно? Да ведь упырь сосёт твою кровь, верно? Почему бы тебе не выпить его кровушки в ответ! И это работало, ведь при серьёзном заражении многократно повышаются восстановительные способности организма.

К сожалению, такие спасённые неизбежно сами восставали из могилы, и цикл повторялся. Тогда родилась идея обезвредить нечистую силу, обитающую в крови вампира с помощью очищения огнём. Нашу кровь стали запекать в хлебе. Совсем немного, буквально каплю на булочку. И это тоже сработало. Периодическое употребление такой сдобы действительно позволило иммунизировать организм во избежание случайного обращения.

Убедившись в эффективности народной методики, Первородная получила очередное откровение от богини и повелела канонизировать запекание крови своих детей в хлебобулочных изделиях, «дабы каждый смертный мог приобщиться Её благодати».

Так появилось ежегодное празднование Ночи Приобщения.

Современных людей очень трудно закусать до неминуемого заражения, потому выпитая неизвестным упырём девица разлагается в земле, а не выбралась из могилы, полная жажды мщения.