Возгарка I

— Возвращаемся в замок, — распорядился чиновник, и я заметил неприязненные взгляды ратников.

Живой и дышащий каштелян на их фоне выглядел настоящим барином. Уверен, ребят это страшно бесит. Как и необходимость подчиняться его приказам. Впрочем, этот шляхтич вполне может оказаться отпрыском гораздо более влиятельной служилой семьи, чем они. Да и смертным он наверняка остаётся в силу возложенной на него должности.

Ветцель определённо не дурак, раз не позволяет своему представителю раньше срока примкнуть к стану бессмертных.

Находясь между мирами, этот Кароль является прекрасным буфером для общения с подданными. Его определённо уважают и не бояться, он может спокойно войти в любой дом, не нарушив негласных границ между живыми и мёртвыми.

Не прошло и пары минут, как я уже покачивался в седле на спине буланой лошади.

Она часто прядала ушами и косилась, но в целом стойко переносила общество незнакомого кровососа, а заодно отгоняла хвостом кровопийц мелких и жужжащих. Не думаю, что её подвергали гипнозу: даже овца перестаёт бояться волков, если с ягнячьих лет живёт с ними под одной крышей.

Копыта стучали по пыльной дороге. Никто больше не заговаривал со мной, хотя во взглядах конвоиров читалась смесь презрения и любопытства.

Самостоятельно править кобылой мне не доверили — вели на привязи. Вместо полноценной сбруи на морде этой клячи лежал недоуздок с пристёгнутым чумбуром. Её привели в качестве заводной и так же уводили обратно, только с грузом в виде моей угрюмой фигуры.

Городские улочки быстро остались позади, и мы стали взбираться вверх, на холм, где горели огни, освещавшие баронский замок.

Бароны, графы, герцоги… Не таким представляла себе светлый мир будущего Первородная полтора тысячелетия назад. Но я рад, что построить чистую теократию у неё не вышло.

После Утра Скорби, когда пепел сгоревших отпрысков осел на землю, она удалилась от мирской суеты вместе с ближайшими приверженцами: жрицами, которые окружали и почитали её ещё в смертной жизни. Эти дамочки основали первый храм ночи, вокруг которого выросло поселение, ныне превратившееся в Энду — столичный город Тиблирии.

Тогда Первородная повелела не кусать смертных, но пить их кровь из жертвенной чаши, чтобы не заражать всех подряд.

Она не учла только одного: уничтожение лишних вампиров не избавило от заражения людей, которых они успели покусать. Эти счастливчики растворились в человеческих массах, многие бежали на север — подальше от кошмара, случившегося на родине.