Возгарка I

И тебе, друг мой, тоже отдых не помешает.

— Шумно у них. Я на корабле останусь, — ответствовал Войко.

Я покачал головой. Знаем, знаем, плавали мы в этих водах. Опасается, как бы я чего не натворил, потому отказывает себе в маленьких радостях смертной жизни.

Забывает, как всегда, кто из нас старше.

Неспешно приближаясь сонной улочкой к порту, мы заслышали тоскливую, но прекрасную восточную мелодию. По своим гамакам матросы явно не спешили. Да и наше возвращение на борт заметили не сразу: ещё бы, под сливовицу с олениной и эдакое сладкозвучие.

Демир, упираясь кеманчей в бедро, водил по струнам смычком из прядки конского волоса — разумеется, от жеребца. Веки мурадца оставались закрытыми, а душа тосковала и пела, возвращаясь на родные просторы Самаха.

Строго говоря, в наших краях он оказался не по доброй воле: слишком пристрастился посещать мейхане. Ну а поскольку культура винопития Высоким Мурадским государством совершенно не поощряется, ибо виноградные соки слишком подобны крови, которая завещана Карой лишь для бессмертных, то у моего будущего матроса возникли проблемы.

Подозреваю, что совесть так и не оставила его в покое, и долг перед предками требует понести положенное наказание. С другой стороны, стакан сливовицы на бочке рядышком-то стоит. Но это же не вино, правильно? А идея полного отказа от алкоголя — штука достаточно новая.

Дежурным на помпе опять остался Эмил, но очень искренне заверил, что ребята тоже поработали.

Покачав головой, я облокотился о планширь, устремил взгляд вдоль улицы, куда указывало длинное копьё бушприта, и собирался вновь погрузиться в некоторые фантазии на счёт девицы с цветком в светлых локонах…

— Эй, кончай пиликать! — раздался не очень трезвый, зато весьма недовольный голос.

Уже морщась, я повернул голову в сторону соседнего судна: рыболовецкого гукора с двумя мачтами и крыльями-швертами. Там, навалившись на фальшборт, потрясал кулаком некий субъект дородного телосложения.

В порыве возмущения он не стал тратить времени на поиски рубашки, а потому осквернил мой взор непотребными частями, которых мужчине иметь не полагается.

— Чё те надо, мужик? — не стал разводить вежливости Радек.

— Да шоб вы трели тут прекрати, чего не ясно-то? — он хлебнул из горла. — Спасу никакого нету, и здесь сплошное инородческое засилье, — мужик икнул и вновь приложился к бутылке, оплетённой лозой.