Возгарка I

— Держи, — протянул он мне свёрток, когда щёки его хорошенько раскраснелись от выпитого и плясок под волынку.

— Что это? — я начала распаковывать, и вскоре держала в руках красивые сапожки, а под ними сыскалась пара комплектов одежды непривычного мне покроя. Две короткие рубашки, красная туника с пуговицами, куртка и… мальчуковые штаны.

— Дорожный наряд, — пояснил отчим. — Плавание — штука суровая, так будет удобнее.

Я кивнула, отчётливо слыша слова Рихарда из уст отчима.

Мы с Анной поднялись наверх, чтобы я переоделась в обновку.

— Это не туника, а бострог, — сообщила сестрёнка, поворачивая меня так и эдак, чтобы рассмотреть суконную одёжку, одновременно свободную, но пришедшуюся по фигуре. — Это моряцкий наряд. Предки, какая ты занятная в нём… — губы девушки расползлись в доброй улыбке, а в глазах заплясали искорки.

Я критически вскинула ногу и оттянула штанину. Да, блин, точно. Занятная. Можно ещё сказать, забавная. Если мальчишки увидят, ржать будут, пока от колик не помрут.

Где же это видано, чтобы девчонки одевались под пацанов?

После переодевания мы присели на кровать — на дорожку. У меня внутри всё ухнуло, я поняла, что в последний раз вот так с ней сижу. И даже если мы правда ещё свидимся, всё будет иначе. Чердак уже не будет нашей общей спальней, эта постель не будет моей. И Анна изменится. Возможно, выйдет замуж, за кого отец велит. Дети пойдут, своё хозяйство появится… Забудет ли она меня? Нет, конечно, не забудет.

Но её жизнь будет другой. И моя тоже. Мы отдалимся, станем чужими. И ничего больше нас не будет связывать.

Наверное, преувеличиваю, но всё же…

— Ярочка, ты чего? — Аня положила руку мне на спину.

Нет, я не заплакала. Только почти.

— У меня тоже кое-что есть для тебя, — сказала сестра, поднялась и вынула свёрток из-под подушки.

Осторожно раскрыв его, я обнаружила двух куколок: не кумиров, а обычных детских кукол, мы раньше вышивали такие вместе с Аней и мамой.

У них не было лиц, чтобы никакие духи не вселились, зато имелись косы из шерстяных нитей: жёлтая у той, что в голубом платьице, морковного цвета у второй, поменьше, в зелёном наряде.

Руки куколок были сшиты.

Я бросилась сестрёнке на шею, и мы долго обнимались. Меня сотрясали рыдания, она утешала меня, хотя по её щекам тоже текли слёзы.

Закончив шмыгать носом, я залезла в сумку и вытащила оттуда мамин ларец. Тут всё, что осталось у меня от неё.