Возгарка I

Я сидела на кровати, держась пальцами за край столешницы, и не сводила взгляда с мутной жидкости, будто иначе та оживёт и убежит на поиски недобитых вампиров — или моей тарелки.

Печально, что мой недавний союзник внезапно превратился во врага.

Интересно, что будет, если брызнуть себе на кожу? А если выпить?

От возможных перспектив меня передёрнуло.

Нет, проверять не хочется.

С другой стороны, Рихард непредсказуем.

Хорошо хоть он меня ещё не бил. Пугал, угрожал, тягал за волосы, швырял, хватал за горло, окунал в холодную воду, закрывал в трюме.

Но не бил, нет. Нельзя ведь заниматься рукоприкладством с детьми? Дети хрупкие, переломиться могут. Отчим меня регулярно розгами охаживал, подзатыльники отвешивал, на горох ставил, но от него я за годы не претерпела столько, как от вампира всего за неделю. Он меня почти убил. И сам же, спохватившись, вытащил из могилы.

Пожалуй, запихну скляночку в сумку. Просто на всякий случай.

Я попрощалась с городом. С подружками и всеми, кого знала. Получила массу напутствий доброго пути, а затем подошла к Анне, дернула за подол и подозвала пошептаться.

— В чём дело? — понизила она голос и наклонилась, рассыпая вперёд светлые локоны.

— Ань, мне перед отъездом нужно кое-куда сходить…

В синих очах отразилась грусть и понимание, сестрёнка не стала ничего говорить, просто кивнула.

Вскоре я стояла на шухере, а в Анькиных руках щёлкали садовые ножницы. Бабушка очень любит эти розы, но нам сегодня нужнее. Мы ничего не стали говорить отчиму — не отпустит, — просто ушли, будто погулять.

По дороге, я нервно покусывала губу. Анна заметила и ободряюще погладила меня по спине. Вскоре мы добрались до оврага и спустились по выположенному склону. Ветер шелестел в бурьяне. Кишки уже стянулись тугим комком, а к глазам подступили ещё не родившиеся слёзы.

Пышные бутоны цвели над шипастыми стеблями. Я прижимала букет к груди, стараясь не колоться. Нежный, сладкий аромат. Прекрасные, бархатистые лепестки: алые, как напомаженные губы.

Других у нас не растёт, а покупать слишком дорого. Но мама заслуживает белых, чтобы о ней не говорили…

Тогда, на похоронах, отчим велел увести меня, чтобы не смотрела. Но я боялась, что больше не найду этот предками забытый клочок пустыря. Аня не могла меня удержать, я кричала и истерила под удары молотка. Повалилась на колени и задыхалась в рыдании, сгребая в кулаки сухие прошлогодние стебли.

— Ярочка… — родной и тёплый голос вывел меня из оцепенения.