Возгарка I

Ведь эта дурацкая горючая кровь теперь во мне… Вдруг я тоже загорюсь?

Появилось ощущение зуда на коже.

Пламя погасло; по счастью, керамическая посудина выдержала, а ведь могла треснуть от жара. У меня такое было, когда огарок на блюдечко поставила и не уследила: едва горящий фитилёк на донышко сник, тарелочка раскололась. Меня бабушка тогда бранила и твердила, что это очень недобрый знак. Сбылось: ямки от горошин на коленях долго болели.

Недоверчиво заглянув в водное зеркало, я увидела там своё побледневшее с перепугу отражение.

Вода казалась чистой, розовый оттенок пропал. Зачерпнув горстью прохладную жидкость — та даже не нагрелась, — я пропустила журчащие ручейки между пальцев. Похоже, солнце полностью очистило водичку от вампирской скверны.

Снова стало не по себе. Ногти нервно почесали запястье.

Чашу я всё-таки опорожнила — от греха подальше.

И тут же обернулась на дверной скрип, едва не столкнув посудину с подоконника.

— Солнце, зачем ты поднялась? — в комнату заглянула Анна.

— Тебе ещё рано из постели выбираться, ложись обратно. Я тебе травок заварила.

— Мне гораздо лучше, — уверила я, загораживая чашу. — Очень надоело валяться, можно я спущусь? И, кажется, я всё ещё голодная…

Аня обрадовалась моему хорошему аппетиту.

— Мы как раз готовим завтрак, — сообщила она.

Одевшись и спустившись вниз, я присоединилась к завтракающей на кухне семье. Меня одолевал страшный голод. Может, это вампирская кровушка заговорила? Хотя скорее я просто дико оголодала за время болезни, ведь мне кусок в больное горло не лез: одни кашки и куриные бульончики хлебала.

Теперь главное случайно не сжевать что-нибудь с чесноком.

С грустью вспомнилось, что ещё недавно собиралась жрать его каждый день. Нет, по вкусу чеснока точно скучать не буду. Просто… не знаю даже. Тоска какая-то, будто я уже не человек. Вроде бы всё как раньше, но кто его знает? Какой я теперь стану?

Отчим выглядел добрым как никогда. Не стал кричать, чтобы немедленно убралась обратно на чердак, пока полностью не выздоровею.

Даже радушно улыбался, что немного пугало с непривычки.

Видать, Рихард на славушку ему мозги промыл.

— Яра, замечательно, что ты пошла на поправку, — начал он, потирая тёмный ус. — Но я недавно написал письмо своей двоюродной племяннице из Диоклии, это на юге, далеко отсюда. Вряд ли оно уже дошло, но уверен, они с мужем с удовольствием примут тебя к себе погостить.