Возгарка I

И за публичное недовольство его полиаморией, разумеется.

Мне было решительно плевать. Я просто хотел освободиться.

Перетерпев негодование матушки, я вернулся в Амельгарт, добился перевода на фрегат и больше не наведывался домой до самой смерти.

Лишь очнувшись на маяке посреди растерзанных тел, я понял, какую ошибку совершил. Ведь единственное, что может удержать молодого вампира от подобной бойни — воля хозяина. У меня хозяина не было, я был неуправляем, и восемь человек поплатились за тот выбор, который я сделал, спускаясь в темноту подземелья вслед за Вальдемаром.

Потому своим отпрыскам я предпочитаю даже не сообщать о возможности разрыва кровных уз. Новообращённые слишком опасны, чтобы предоставлять их самим себе.

Ярочка уже спала, ей было хорошо и уютно. Совсем слабые обрывки, только ощущения, но я уже мог разделить их с ней.

* * *

Когда на следующий вечер я выбрался из люка, мы уже отплыли на некоторое расстояние от Нова-Затоки. Остановились в довольно удобной бухточке, а ребята успели прочесать окрестные чащи на предмет нехарактерно крупных волчьих следов.

— Нашли! — ворвался в двери каюты Войко. Волосы в разрезе горловины взмокли от возбуждения, моряк раскраснелся, пока налегал на вёсла, чтобы поскорее меня обрадовать. — Рихард, привет, мальчишка нашёл лапки своего брательника!

Надо же, вот радость-то…

Я наспех поплескал водой в глаза, промочил горло свиной кровью из бурдюка. Надел бригантину, перебросил через плечо портупею сабли и взял рогатину.

— Если я не вернусь, позаботься о рыжей пигалице, — бросил я Войко и направился к ялику, подтянутому к шлюпбалкам.

Однако остановился при виде удивительной картины.

Меня дожидались Радек с Демиром, и вид матросы имели до крайности решительный. Блондин перепоясался ножнами с палашом, и сейчас его рука покоилась на эфесе, защищённом чашей и витыми дужками. Такое оружие мало пригодно для морского боя и больше подобает коннику. Я никогда не спрашивал у Радована, как этот клинок попал к нему: чтобы лишний раз не возникало желание оставить господина Пыжа в порту.

Мурадец никогда без клинка не ходил, а сейчас вооружился сверх того: на его плече висел саадак. Из кожаного тула торчали древка оперённых стрел, налучье прикрывало выгнутые вперёд плечи составного лука. На большом пальце его правой руки я заметил костяное кольцо с язычком, наручи со стальными пластинами защищали предплечья, а торс побрякивал юшманом — разрезной кольчугой, усиленной на груди и спине стальными пластинками с нахлёстом.