Возгарка I

Ты не хотел её убивать, но она умирает по твоей милости. Нужно исправлять.

Я стиснул челюсти, ощутив, как дёрнулись желваки.

— Бронислав, — вкрадчиво произнёс мой тихий, смертоносный голос, — с каких это пор ты возомнил себя старше меня? По-твоему, я нуждаюсь в поучениях? Не смей разговаривать со мной как с несмышлёнышем и давать тривиальные советы под видом немыслимой мудрости! Я сам прекрасно осознаю вину перед девчонкой, но это не повод пустить собственную жизнь под откос. Не заслуживает она такой награды за мучения.

— Скажи просто, что боишься ответственности за живого ребёнка сильнее, чем за мёртвого, и больше ни слова от меня не услышишь, — мой помощник совсем обнаглел.

Шумный выдох раздул ноздри. Так, постараемся успокоиться.

Я взял Бронислава к себе матросом, потому что мне были нужны лишние руки и дневной сторож. Но он оказался надёжным товарищем, и следует ценить его мнение — даже если прямо сейчас оно раздражает нестерпимо, как чесночная пыльца. К тому же, он ещё долго будет капать мне на мозги, если я позволю этой рыжей пигалице отойти в мир иной, хотя бы не попытавшись сохранить её жизнь.

Навязчиво вспомнилось тельце младенца, которому я свернул шейку. И ошеломление от мысли, что у него был шанс выжить, но мне даже в голову не пришло подоить тупую проклятую корову. Возможно, от перехода на новое питание у него бы развилась диспепсия, и он бы всё равно помер, только в рвоте и поносе. Возможно, мне бы удалось довести его до ближайшей деревни и всучить какой-нибудь сердобольной крестьянке.

Я не захотел сохранять его жизнь, потому что малец стал бы мне обузой.

Бесит, до какой степени первая ночь бессмертия повлияла на моё личностное становление, но отменить этот эффект не выходит. Полученный тогда опыт свербит и колет, как застрявшая в сердце осиновая щепка. Вынуть её не получается, а рассасываться эта сволочь никак не желает.

Я прожёг дыру в спине отвернувшего богатыря, но тот продолжил чистить окуня со стоическим спокойствием человека, который всё сказал и не собирается извиняться за честное мнение.

— Ладно, будь по-твоему, — плюнул я, поднимаясь. — Я загляну к ней.

И если стычка с братиком Николы окажется последней для меня, то хотя бы умру с чистой совестью.

Прямо поэзия, аж блевать тянет.

Глава 18. Яромира Руженова

Болезнь не отступала.