Проклятый. Том 2

В канцелярию Его Императорского Величества Петра Алексеевича Кречета мы вышли заранее, всё ещё под охраной эсбэшников, не без оснований подозревая, что игольчатые могут пойти на очередную попытку нападения. Раз уж их не остановило присутствие Черепахова, ожидать от Дикобразовых можно было чего угодно.

Удивительно, но по пути не произошло буквально ничего. На фоне недавних событий это выглядело даже странно, но я хотя бы успел немного посмотреть на столицу. В начинающихся сумерках вокруг витала весьма приятная атмосфера, что не соответствовало ситуации.

Уже стоя у входа в величественное здание, начальник СБ тяжело вздохнул и махнул своим людям, чтобы остались здесь на всякий случай.

Внутрь мы прошли вдвоём, и нас тут же взяла в оборот весьма солидная во всех отношениях женщина. На вид ей можно было смело дать как пятьдесят, так и семьдесят лет, а на вес – раза в два больше. Уж не знаю, кем она была по должности или званию, но, судя по скрипучему голосу и ровной, как доска, спине при такой-то комплекции, в молодости она явно проходила хорошую подготовку.

Пройдя в один из множества залов, в котором, помимо нас, уже собралось немало народу, дамочка отошла в сторону от двери и коротко нас представила.

– Майский Николай Александрович, глава рода Майских, назначен ответчиком по делу об объявлении войны родом Дикобразовых роду Майских, а также его свидетель, Черепахов Арсений Денисович, – повернувшись к нам, женщина указала на один из столов с табличками.

Проходя к своему месту, рядом с которым предусмотрительно находилось ещё несколько стульев для «свидетелей», я внимательно осмотрел собравшихся. Большинство лиц и фамилий были мне не знакомы, но, судя по виду, люди здесь находятся весьма непростые.

Впрочем, больше всего меня заинтересовал конкретный человек – Дикобразов Григорий Петрович, который сейчас смотрел в мою сторону с непередаваемым выражением лица.

Сам Дикобразов внешне весьма напоминал своего покровителя. Крупный, жилистый, с хитрыми глазами и гривой колючих волос. В остальном взгляду буквально не за что зацепиться, не считая неестественной бледности кожи, которая сейчас из-за злости и волнения покрылась крупными красными пятнами.