Гардар 2

А сколько было отваги две недели назад, когда мы выбирали маршрут прогулки от стоянки дилижанса. Она выбрала самый красивый и самый сложный — даже я уже чувствовал приятную теплоту в натруженных мышцах, а у неё на лбу блестела испарина.

Я прикинул вес девушки. Для моей версии «Носильщика» многовато и, чем тратить время на его изменение, легче воспользоваться уже проверенным способом. Здесь, главное, обхватить нежно да, пожалуй, дать опору ногам на этой неверной тропинке. Подобное, пусть и проще и быстрее, я уже делал.

Хорошо то, что я много экспериментировал с этим заклинанием и наработал множество схем. Здесь нужно сместить якоря, чтобы она меня не опрокидывала, и выделить один поток на компенсацию веса. Жаль, что отрицательный поток у «Зова» возможен только в коротком импульсе.

Маро покачала головой, неверно истолковав моё молчание:

— Ладно, улыбайся-улыбайся.

— Только не пугайся.

Я повёл рукой, чтобы мои действия не стали для неё неожиданностью. Потоки воздуха сгустились, превращаясь в невидимые плотные и широкие ленты.

Затем «Хлысты» перетекли, изгибаясь, к девушке и обхватили за талию, один скользнул под ноги, два оперлись о землю. Маро, качнувшись, поднялась над тропинкой. Она охнула:

— Потрясающе.

— Здорово иметь под боком мага?

И снова эта улыбка:

— Ты сам это сказал.

— Вперёд, осталось немного.

Это немного вылилось в десять минут ходьбы по крутой тропинке. На плоской вершине, явно сделанной с помощью магии, мы оказались, наверное, последними. Не страшно: это же не забег на время, а красоты окрест хватит на всех.

Я освободил Маро от заклинания, и мы подошли к свободному краю, так, чтобы никто не заслонял вид. Перед нами, на фоне далёких заснеженных хребтов, вздымалась одинокая серая скала. Высокая, тонкая, с необычной двойной вершиной.

Одинокий страж.

Она действительно походила на воина в грубых старых, изломанных, покрытых трещинами доспехах. Шлем покрывал его голову, а в руке, поднимая наконечник над плечом, он крепко сжимал копьё. Одинокий страж лаотских хребтов.

Я сжал в объятиях Маро, прижимая её к груди и запахивая полами своего плотного камзола, чтобы прикрыть от холодного ветра. Опустил подбородок на шелковистую копну волос. Тихо, чтобы слышала только она, прочитал чужие, запавшие в память стихи:

Горы, что вы сделали со мной?

Чем заворожили? Властным зовом

К подвигам горячим и суровым

Или мудрой снежной сединой?

Ваша твёрдость мне передаётся,

Я держусь на ваших скользких тропах.