Десять тысяч стилей. Книга одиннадцатая

Покров тишины не работал, Ливий замечал тьму в самый последний момент – и бил, стараясь выиграть хотя бы мгновение.

Это была жестокая битва, в которой у человека не было ни шанса. Даже самый выносливый воин рано или поздно устанет. Но не тьма.

Кулаки сменились ладонями. Ливий перешел на Лапы Белого Тигра – и стал бить гораздо быстрее.

– Так просто меня не возьмешь!

Стоя на месте, Ливий бил во все стороны, встречая атаки тьмы. Ему казалось, что он упал в море, где сама вода переполнена желанием уничтожить чужака.

Сотни атак тьмы – совершенно простых, но при этом быстрых – напарывались на сотни ударов ладонями. Пламя вспыхивало, и тут же гасло, поглощенное темнотой.

Так не могло продолжаться вечно. И все же Ливий был Великим Мастером.

Выносливость идущего такого уровня – огромна. Битва с тьмой продолжалась три недели, но Ливий не показывал и тени усталости. Техника Небесного Генератора пополняла запасы яри, но рано или поздно тело подошло бы к своему пределу.

Тьма стала изобретательней. Иногда она накатывала огромной волной, и тогда Ливию приходилось бить Монахом-Императором, ломая собственный ритм.

Часто волна была такой быстрой и мощной, что Волк применял Волю Тела для удара.

Не хватало и ее. Ливий применял Волю Ветра, усиливал свое тело ярью на максимум. Воля Подавления совершенно не работала на тьму – оно и не удивительно. Приходилось открывать и Уран, а вот Юпитер Ливий продолжал игнорировать. Почему-то Волк знал: если откроет эту планету – ему конец.

Пусть Ливий и погряз в своих мыслях, разум не переставал отчитывать секунды.

Только так Волк узнал, что он шел, не обращая на тьму внимания, месяц. Вернее, прошел месяц с того момента, как Ливий погрузился в мысли. Сколько он шел, а сколько стоял на месте, Волку было неизвестно.

Вместе с боем прошло почти два месяца. Только тогда Ливию наконец-то удалось адаптироваться и сдвинуться с места. Он вновь куда-то шел. А куда – Ливий не знал и сам.

«Если я не найду отсюда выход, то мне останется только умереть», – думал он, медленно шагая и отбиваясь от тьмы.

В этом мире не было ничего. Тьма немного менялась, но Ливий не мог назвать ее живым существом. Скорее, слегка разумной природной стихией, да и такое объяснение было бы настолько же близким, насколько и невероятно далеким.

Тьма была ничем. Она забирала и пожирала. Но Ливию почему-то казалось, что в этом процессе нет логики. В этом мире тьмы он был просто чужеродным организмом – и его отвергали.

– Все становится только хуже.