Жалость Бога

Они за него держались. Любого другого повесили бы, в его случае церковь предпочла замять… даже кого-то крайнего нашли. Крест ему набили и повесили под шумок. 

Крест — татуировка на шее, переходящая на ключицы, была единственной доступной Охотникам магией, и то защитной. Вампиры и оборотни обламывали о крест зубы. В то же время это было чем-то вроде доказательства, что этот человек — Охотник. Людей, набивших такую татуировку, чтобы выдать себя за Охотников, Учителя позволяли убивать без суда. Желающих не находилось — для нечисти этот крест всегда был как красная тряпка.

У Луца были свои причины так думать. Рейн никогда и внимания не обращал, но именно рыцарь как-то, насмотревшись на пьяного Варина, сказал: «Он выглядит смертельно уставшим…» И Рейн не мог не согласиться. Он не представлял себе, как можно жить так, как Варин — не имея ни друзей, ни любимых людей. Единственным авторитетом для Варина был его учитель, но и тому уже за восемьдесят перевалило. 

— Ты лучше скажи, Рейн… А Варин сам тебя не пришьет, как только ты его найдешь? Одно дело потасовки на собраниях или совместные задания.

— На самом деле он чуть реже стал пытаться меня убить после того, как мы его тогда раненного вытащили… 

— Он проснулся и тут же попытался тебя задушить, — напомнил Луц, но с какой-то хитрецой.

— Ну… Значит казнь не отменяется, просто они решили убить меня руками Варина. 

— У него будет веский повод, — вмешался Игнац, теперь глядя тяжело исподлобья в лицо Рейна. — Сколько из-за тебя погибло, Рейн? Я имею ввиду не только тот приход. 

— Думаю… мне надо спешить, пока снег не выпал, — Рейн поднялся, так ничего и не съев и не выпив ни глотка. — Но если что, не ругайте Варина сильно, потому что я это заслужил.

Луц поднялся так, словно давно этого ждал. Виг стащил со стола колбасу и первее хозяина выбежал на улицу. За спиной о чем-то ворчливо заспорили Охотники: Игнац защищался, остальные вроде были на стороне Рейна. Просто с Метсом и Бруно у Рейна были совместные миссии, а такие пройти — все равно, что войну вместе пережить. Возможно, они не одобряли поступков Рейна, но сочувствовали ему, как брату. 

У Рейна не было настоящих братьев.