Жалость Бога

— Не просто так же отпустили? Дали время исправиться? — Метс тут же обнял его за плечи, повел к столу, который выглядел так, словно за ним уже неделю непросыхая пили и играли в карты. Охотники принадлежали к духовенству только формально — расплачивалась с ними церковь, но никаких обетов Охотники не давали. У них были свои правила, и азартные игры с выпивкой никогда не запрещались. 

— Дали, — не стал отпираться Рейн, усаживаясь за стол. — Слушайте… я многое пропустил, да и вообще за слухами не следил… Куда мог пропасть Варин? 

Остальные Охотники рассредоточились по другим сторонам стола и заняли места так, что Луцу с его комплекцией притулиться было некуда.

— Об этом попросили? — сочувственно кивнул Метс, больше не улыбаясь. Когда он серьезнел, казалось, что и веснушки на его лице гасли. Бруно, Охотник с лицом, напоминающим острый треугольник и только наполовину открывающимся глазом (еще не сошли отеки после собрания), первым вернулся к недопитой кружке.

— А ищи ты его, Рейн… по хлебным крошкам. Только, боюсь, в конце труп будет. Тебя же все равно простят, если он уже помер? 

Луц наконец нашел для себя стул, сел чуть в стороне от стола, чтобы не мешать, но в то же время чтобы слышать весь разговор. Виг подставил Метсу лохматую голову, да и выглядел ну пес псом, к тому же не самым умным.

— Нет, за это ничего не будет, — ответил Рейн, не возвращаясь к столу. Он мог взять любую чашку с него, мог допить оставшееся — ему никто и слова бы не сказал поперек. — Только если он мертв, это еще не страшно… Я, конечно, по разговорам сужу, но говорили, что зачастили на Охотников демоны нападать. Да только не убивают — в лицо глянул да и свалят обратно в дыру открывшуюся. Словно ищут кого-то. 

Никто не переспрашивал, только Луц улыбнулся нервно, вклинился в разговор:

— Что, Варина? Да ладно, Рейн.

— Мы Варина тащили потому, что он после этой встречи в мясо был, — напомнил Рейн. Как-то так получалось, словно он всех присутствующих выслушивал, как помещик старост. Это ощущение разбил Виг — положил голову ему на колени, выпрашивая то ли кости со стола, то ли чтобы и Рейн погладил.