Жалость Бога

— Говорят, тот девочек любил. Чем моложе, тем лучше… Варин этого не любит, знаешь ли. Я его когда-то очень-очень давно вытащил из замка некроманта. Иду я, значит, а трупы вокруг валяются. И не шевелятся… Думал ловушка. А нет… Он у этого некроманта на цепи сидел. Тот город его отправил своих мертвецов выжрать. А Варина к себе забрал. Думал, тихий будет мальчик… А тот старику глаза выдавил, башку отрезал.

— Он уже натворил. Много-много дел, — перебил Рейн, чувствуя, как затягивается разговор. — Вы говорите он на цепи был… Он для меня тоже был легендой. Мы мальчишками на собраниях бегали на него посмотреть. И он мог быть пьян в говно, а для нас все равно оставался самым лучшим. Мы случайно пересеклись. Он зачищал гнездо вампиров, и у них вот такой же мальчик сидел в клетке.

— И Варин хотел его убить, — кивнул Хекк, глядя на пламя. — А ты, дурень, спас… И отпустил. Ты в прошлом году за это получил уже, я заметил. Но, Рейн, именно потому, что Варин знал, каково это, быть таким вот ребенком… всю жизнь проклинать себя за слабость и не иметь ничего, кроме ненависти — именно поэтому Варин и хотел его убить.

— Он не имел права выбирать за другого, — упрямо настаивал Рейн. Хекк вздохнул, но спорить не стал. Некоторое время только потрескивал огонь, да месил тесто мрачный ученик. Снаружи завывал ветер. 

— Сколько я воспитал? — внезапно начал Хекк. — Я помню их всех… Их, как они умирали, как меня застали новости об их смерти… Кто-то умер сразу, кого-то поймали и долго мучили. Я уже глубокий старик, нет ни одного Учителя старше меня… Но из учеников у меня в живых только Варин… и этот, — Хекк кивнул на плечистого парня.

— Мало кто доживает до старости. Почти все Учителя с увечьями, которые получили еще в молодом возрасте… И потому смогли выжить, — поддержал уже охотнее этот разговор Рейн. 

— Ты думаешь, что тоже умрешь молодым, Рейн… Но нет, ты парень ушлый. Сама смерть придет и скажет, что за тобой — а ты обдуришь… И везучий.