Добрые Люди

С этими словами, он отложил лук, снял колчан и походный мешок, затем перевязь с тесаком, и аккуратно сложил это всё на камни. После достал из «бездонного» мешка верёвку и медленно направился в мою сторону. Младший держал лук в слабом натяге и не сводил с меня глаз.

— На живот, — приказал красноглазый. — Руки на поясницу крест на крест!

Я подчинился. Ситуацию ещё можно было контролировать, поэтому я лежал смирно пока чистый вязал мне руки.

— Обязательно так туго? — спросил я.

— Обязательно, — ответил красноглазый в своей спокойно манере.

И добавил, обращаясь к Младшему:

— А ты присматривай за ним.

Я пошёл, деваться было некуда, но через пять минут понял, что так дело не пойдёт.

— Одеяла хоть заберите, — пожаловался я. — Без рук да в этих дрянных шкурах, я расшибусь на камнях!

Красноглазый кивнул и могги, сняв с меня связку одеял, закинул себе на плечо. Не скажу, что мне стало легче, но так я хотя бы мог нормально смотреть под ноги. Со связанными руками было сложно держать баланс, а скатка, висевшая до этого на груди, сильно мешала обзору.

Когда мы перемахнули через курумник, я повалился без сил, тут уже лукавить не приходилось — я действительно выдохся. Использовать же поток я пока опасался. Присел на колени Младший, но явно не от усталости: он смотрел куда-то вдаль и шептал неразборчиво. Я проследил за его взглядом: у подножия гор вздымался столб чёрного дыма и тянулся к облакам, но расстояние было столько велико, что я боялся ошибиться, если бы не слабый запах гари и реакция моих конвоиров, я бы, скорее всего, ничего не заметил.

— Дайте воды, — попросил я.

Красноглазый зашёл со спины, развязал мой мешок и, выудив флягу, дал мне напиться. Я снова заметил перемену в его настроении, в глазах заиграл живой огонёк. Впервые он предстал так близко: борода, в которой могла спрятаться белка, старила мужчину, но я бы мог поспорить, что ему было не больше тридцати.

— Найди брата, — обратился он к могги. — Мы будем ждать у Старой Норы.

— Цай-Ко… — прошептал Младший.

— Не время, друг, — сказал красноглазый и положил руку Младшему на плечо.

Тот кивнул, смахнул скупую слезу и одарил меня гневным взглядом. Глаза его были темнее ночи, но я выдержал этот взгляд. Своей вины в случившемся не видел, хотя знать наверняка не мог. Но не этому мальчишке судить меня.

Младший сложил руки домиком, прошептал молитву или какой-то заговор — обычаев могги я не знал — и трусцой побежал обратно по склону.