Добрые Люди

Для меня оставалось загадкой для чего владеющий сорит деньгами и тычет кольцом во все стороны: если он хотел исчезнуть до весны, то такое поведение резко сокращало его шансы. Всегда найдётся кто-то, кто видел щеголеватого мужчину с печаткой пэра в компании хмурых бородатых мечников, и да, с ними ещё была женщина, кажется владеющая. Кулон Тэсс многое мог рассказать знающему человеку, и таких знающих ребят я приметил сразу. Уж кого-кого, а цепных псов из ордена Первых я научился выделять в толпе безошибочно.

Но пока что к нам никто не спешил вламываться и крутить руки: от Гариуса за лигу разило силой, и первые были способны почуять это, а гербовое кольцо знатного дома открывало двери в самые дорогие гостиницы. Это я уже не говорю о внушительном счёте в банке де Ватта, с коего Гариус снял сумму в несколько сотен ливров. Так что законники вполне могли потерять интерес к знатной персоне: Тизу осадили, а из города бежали все, кто не был повязан службой или клятвой — Гариус вполне мог быть одним из таких.

Шевалье покинул нас сразу же, как только увидел знакомые стяги пятой роты жандармов. Я не завидовал Кресто, с него спустят три шкуры, прежде чем дадут глоток воды. Впрочем, выбора у де Мори не было, после поражения под Тилербором он пропал почти на месяц и ему вполне могли приписать дезертирство, за которое полагалась казнь через повешение, что для благородного отпрыска было унизительным. Но я надеялся, что для де Мори обойдётся всё строгим выговором, потому как он являлся чуть ли не единственным выжившим и хоть что-то знал о судьбе приграничных владений.

Гариус заставил всех по десять раз повторить историю, которую сочинил на ходу, пока мы шли к пригороду. Вышло сносно, поэтому у де Мори были все шансы на смягчение наказания. Владеющий пообещал завтра лично заглянуть в расположение жандармов и добавить веса словам шевалье.

Смыв всю походную грязь, я гладко выбрился и примерил новую одежду: льняная рубаха и штаны из мягкой оленьей кожи сидели плотно, а простой чёрный камзол в движениях не стеснял; сапоги я примерил сразу у лавочника, потому как обувь выбирал всегда скрупулёзно.

Изучив себя в мутное зеркало, я всё же решил снять пояс с ножнами от греха подальше, у меня не было разрешения на ношения оружия в городской черте, а гербовыми перстнями или подорожными грамотами братство меня не снабдило в этот раз.