Добрые Люди

Рейтар не сопротивлялся и лишь изредка касался ступнями земли. Мы успели. Мальвик и Гариус нет. Взрывной волной их вышвырнуло из галереи: мечник налетел на чаши, стукнулся о каменный постамент и замер без движения; Гариус успел укрыть себя ярким покровом и кубарем пролетел через всю камеру. Следом за волной из галереи вырвался клуб пыли и зал заволокло пеленой.

Я по памяти пробрался к постаменту и принялся искать перевёрнутые чаши. Слева чихала Тэсс и стонал де Мори, чуть поодаль бранился Гариус. Нащупав чашу, я достал из поясного кармана огниво и попытался поджечь горючую массу.

Когда мне наконец удалось добыть огонь, пыль стала развеиваться, гонимая прочь через отверстие в потолке сквозняком. Я осмотрелся. Мальвик замер в неестественной позе возле каменной тумбы, но кажется был жив.

— Тэсс, ты как? — спросил я владеющую.

— Что? — Она, пошатываясь, брела на свет.

— Надо помочь Мальвику.

— Что? А, да, — очень громко сказала она. — Хорошо.

Я поджёг ещё несколько чаш, из тех, что не были опрокинуты Мальвиком, и поспешил к де Мори.

Кавалерист зажимал рану на ноге, и мотал головой.

— Ты как? — спросил я.

— Что?

— Ясно.

Я осмотрел его рану: две глубокие борозды тянулись от колена к тазу, но кровь текла слабо, а значит крупные сосуды не задеты. Надо было чем-то перевязать, но чистой ткани у меня не было.

— Отойди. — Гариус бесцеремонно отодвинул меня. — Я займусь им, но будет больно, предупреждаю сразу.

— Что? Не слышу! — почти выкрикнул шевалье.

— И это хорошо, — хмыкнул Гариус, приложив руку к ране.

Раздалось шипение. Де Мори завопил, но вскоре захлебнулся собственным криком и отключился.

— Прости, — вздохнул владеющий.

«Жёстко».

Тэсс сумела привести Мальвика в чувство и теперь водила над его головой руками. Сэр Тормик выглядел бодро, похоже он был единственным их всех, кого не оглушило взрывом, себя я не считал, так как был готов к подобному и не гасил поток.

— Рот надо открывать, — ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс рейтар. — Знаете, как шарахает, когда бомбарда залп даёт?

Я мысленно усмехнулся: хоть кто-то был способен сохранять бодрость духа.

Но радоваться пока рано, следовало проверить завал. Пыль уже почти осела, и я решил не медлить. Фрески осыпались — в коридоре было темно, так что факел пришлось брать с собой. Уже на полпути к завалу я отчётливо услышал, как за грудой камней сыплется порода, а это означало только одно — проход запечатан намертво, и вода уже не сумеет так быстро добраться сюда.