Темный Охотник #3

И я даже не удивился, когда принесённый нами блудный тигель, который кто-то в прошлый раз вытащил из разлома, идеально к этой плавильне подошёл. Пошерудив по углам, мы даже нашли немного угля, правда, его даже на полную засыпку не хватило.

Наковальня тоже присутствовала, но не это главное. Всё равно моих кузнечных навыков не хватит, чтобы выковать добротный клинок. К счастью, мифрил не куётся, а плавится. И в одной из ниш лежало несколько форм для отливки клинков. Прошлый раз всё моё внимание было поглощено мифрилом, но память Охотника цепкая.

— Моих способностей не хватит, чтобы расплавить мифрил, — покачала головой Ариэль, когда я собрал все детали пазла. — Но ты это и так знаешь, Артём. Значит, у тебя есть план?

— Конечно. Только то, что происходит в разломе, остаётся в разломе, да, принцесса? — подмигнул я ей.

— Если ты привёл меня сюда… — начала она закипать.

— Но прежде чем мы продолжим, — перебил я, — ты должна поклясться, что будешь хранить мои секреты.

Ариэль вздрогнула. Клятва на крови, священная для инфернов. Нарушить её – худший позор и бесчестие, да и не каждый сможет, потому что клятва не даст.

Тем не менее, она достала свой кинжал и подала мне.

— Я, Артём Чернов, доверяю тебе, Ариэль, стать хранительницей моих тайн, и хранить их, только если это не будет угрожать твоей жизни, чести или здоровью. То, что ты обо мне узнаешь, не стоит твоей жизни, я имею в виду.

— Я поняла, — кивнула Ариэль с благодарностью.

И правда, в таком варианте клятва уже не выглядит, как приговор. За неё не придётся умирать, если вдруг не приведи Кодекс. Так что принцесса немного расслабилась, и даже заулыбалась, как будто в предвкушении. Ну-ну.

Я надрезал ладонь, и дал нескольким каплям крови стечь на пол.

Ариэль забрала у меня кинжал и полоснула по своей ладони, после чего подала мне руку.

Сжав хрупкую ладошку, я посмотрел принцессе в глаза.

— Та, Ариабрaxтрeзиэль, кразвае'фер Артём Чернов… — начала она.

«… хранить и оберегать его секреты, — переводил я мысленно, — которые он сочтёт нужным мне доверить. И если решу её нарушить, пусть мои уста срастутся и все внутренности сгорят, чтобы не могла я даже подумать лишнее. А если скажу, то пусть моё имя будет проклято навеки и позабыто моим родом».